Последний свидетель - Клэр Макфолл

С этого угла версия Даррена не казалась такой уж дикой. Я закусила губу, не желая в этом признаваться, стыдясь себя.

Меня спас Дуги.

– Даже если бы он так думал, все равно вряд ли просто ушел бы. Мартин не сел бы в машину к совершенно незнакомым людям. К тому же мы шли по дороге, и нам никто не попался.

– Нам – никто, – подчеркнул Даррен. – Но это не значит, что Мартину не повезло с попуткой.

– И эта единственная машина случайно решила остановиться и подобрать незнакомца? – возразил Дуги в ответ.

Даррен пожал плечами:

– Ну мало ли. Или, может быть, он пошел другим путем, до поворота. Там движение больше.

– Может быть. – Голос Дуги был твердым. – Но ты правда думаешь, что он просто ушел и бросил все свои вещи?

– А кто сказал, что бросил? – спросил Даррен.

Мы все посмотрели на палатку ребят. Затем друг на друга.

– Я проверю. – Даррен исчез из освещенного круга.

Я услышала хлопок экрана, а затем шелест. Огонек вспыхнул внутри палатки, белее фонаря, как блики от мобильного телефона. Он танцевал и мерцал, пока Даррен обыскивал вещи. Мы тоже могли бы присоединиться, но по какой-то причине никто из нас не двинулся с места. Мы просто стояли там, сгрудившись вокруг вчерашнего костра, и ждали.

Свет в палатке погас, и я вздрогнула, хотя было не очень холодно. Я сунула руку в карман и нервно потеребила брошку. Наконец Даррен появился, но задержался застегнуть дверь и поправить навес.

– Ну? – поторопил Дуги, устав ждать, и направил на него луч фонарика.

Даррен пожал плечами:

– Должно быть, он ушел. Его сумка пропала и вся его одежда. Единственное, что осталось, – его спальный мешок и насос для надувного матраса.

Дуги нахмурился:

– И когда он успел прийти и все забрать?

– Пока мы искали его по окрестностям, – ответил Даррен. – Я же сказал, нам с Эммой следовало остаться. Мы могли бы остановить его, переубедить.

Дуги фыркнул, и я поняла, о чем он думает. Даррен скорее уж помог бы Мартину собрать вещи и проводил до дороги. Разочарованный, Дуги провел рукой по волосам, и те встали дыбом.

– Черт возьми, – пробормотал он. – Я не могу в это поверить.

Я тоже не могла. Мы прогнали Мартина. Да, начал все Даррен с его выпивкой и мерзким характером, но именно мы с Дуги стали последней каплей. Я с трудом сглотнула, чувствуя себя больной.

– Что будем делать? – спросила я.

– Пойдем за ним, – тут же ответил Дуги.

Я моргнула, затем кивнула. Конечно, так мы и поступим. Только…

– Как? – Голос Даррена был резким, как удар хлыста.

– Что? – Дуги выглядел скорее раздраженным, чем смущенным.

– Как мы его найдем? Мы не знаем, где Мартин; да он небось на полпути домой. Телефоны не работают. Предлагаешь пешком прочесать весь чертов Дамфришир?

– Поедем на «Вольво», – выплюнул Дуги, как будто это было очевидно.

– Ты за руль сядешь? Мне уже нельзя.

Дуги нахмурился, как и я. У Даррена не было возможности выпить в течение нескольких часов. Сколько он успел влить в себя раньше? Или это было просто удобное оправдание?

Очень удобное. Если Даррен не может вести машину, поиски Мартина завершены, по крайней мере, на сегодня.

– Слушайте. – Тон Даррена изменился, стал более заискивающим. – Мы ничего не можем сделать сегодня вечером. Давайте просто останемся здесь, а утром подъедем туда, где получится поймать сигнал, и вы позвоните ему и все выясните. Наверняка он будет дома, в безопасности, со своей мамочкой. Я обещаю отвезти вас завтра.

Дуги обдумал предложение.

– Первым делом? – спросил он.

– Первым делом.

Мне не понравилась идея ждать всю ночь. Несмотря на план Даррена, свинец в моем животе отказывался исчезать. Может, все дело в темноте? На пляже было хоть глаз выколи, кроме тусклого света фонаря, остро нуждающегося в смене батареек, и водянистого сияния луны. Я с готовностью согласилась, когда Даррен предложил попытаться разжечь огонь. Даже не пожаловалась, когда он вытащил виски. Мне нужно было что-то, чтобы согреть внутренности.

Я пыталась отогнать засевшую в глубине души мысль, которая шептала, что Мартин не на полпути в Глазго, весело болтает на заднем сиденье чьей-то машины, а там, где намного темнее, намного холоднее. Где он один.