Нечто из Дарк Маунт - Кристиан Роберт Винд

Я был уверен в том, что Бенджамин не оставит меня в такой скверной беде, но почти не надеялся на то, что подобное сочувствие ко мне проявят и люди. Учитывая, что на дворе уже стояла ночь, подтапливаемая непогодой, я наверняка был обречен торчать в этой сырой бездне до самого утра. От этой мысли по моей спине пробегала колкая дрожь, а сердце сжималось в ледяных тисках.

Чтобы хоть немного успокоиться, я принялся обходить каменную ловушку по кругу, изучая каждую стену и втайне надеясь отыскать хотя бы что-нибудь полезное. Но под лестницей особняка не было ничего, кроме мшистых стен и холодного, скользкого пола.

Лишь у дальнего угла, прячущегося в полном мраке, я обнаружил какой-то лоскуток грязной ткани. Тонкий и сырой, он был больше всего похож на обрывок женского платья – красивый узор из синих горошин все еще можно было разглядеть даже сквозь слой плесени. Не задумываясь, я сунул лоскут в карман и продолжил путь.

После того, как я несколько раз исследовал каменную коробку и с горечью был вынужден признать, что никак не сумею отсюда выбраться, я опустился на колени и тихо помолился, чтобы сохранить остатки самообладания и хоть немного успокоить натянутые до предела нервы.

Затем я уселся прямо на мокрые камни, погасил зажигалку и запрокинул голову вверх. Там, откуда зияла призрачным светом дыра, доносились приглушенные звуки ливня, все еще бушевавшего снаружи особняка. Я даже мог, если сильно постараться, рассмотреть сквозь щель обрушившейся ступени кусок просевшего потолка первого этажа.

Тихо напевая себе под нос воодушевляющие песни на родном языке, я просидел так больше часа, пока окончательно не продрог. Решив хоть немного согреться, я сгреб в охапку обломки деревянной ступени, валяющиеся неподалеку, поднес к ним зажигалку и постарался развести костер.

Пламя лениво лизало отсыревшую древесину, не слишком торопясь поглотить ее, и я немало провозился, пока наконец развел очаг.

– Так-то лучше, – прошептал я в пустоту. – Ох, и глупый же я… Зачем только потащился на ночь глядя в этот чертов дом?..

Подобравшись поближе к огню, я старался отогреть закоченевшие руки, сотрясаясь всем телом то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего сразу.

Когда щепки догорели, я понял, что меня начало клонить в сон. Обхватив колени руками, чтобы сохранить остатки тепла, я откинулся спиной на влажную стену и судорожно вздохнул. Прошло несколько часов, кажущихся целой вечностью, а Бенджамин так и не вернулся.

Это могло означать лишь одно – никто не откликнулся на его зов. Пес не нашел хорошего человека, готового протянуть руку помощи несчастному бродяге Альваресу, угодившему в беду.

Я горько усмехнулся своим невеселым мыслям и вытащил из кармана последнюю сигарету. Чиркнул колесиком новенькой зажигалки и приготовился наполнить свои заледеневшие легкие дымом, когда краем глаза заметил в дальнем углу что-то неладное.

– Al rescate! – закричал я что есть сил, вскакивая на ноги и вжимаясь всем своим дрожащим телом в каменную кладку. – Боже мой! Боже мой, на помощь!

Едва дыша, я таращился сквозь темноту на тонкую, зыбкую женскую фигуру, неподвижно замершую в другом углу. Она молча глядела прямо на меня своими черными, неживыми глазами, будто удивленная тем, что кто-то посмел очутиться в этом проклятом месте.

– Умоляю, – едва не плача, я выкинул вперед руку. – Сеньора, кем бы вы ни были, пощадите беднягу Альвареса!

Мое сердце грозило не пережить такого ужаса, трепыхаясь в груди из последних сил. Я был уверен, что загадочная, жуткая фигура бросится на меня и растерзает, не оставив от меня даже живого места. Мысленно готовясь погибнуть самой ужасной смертью, я уже не сдерживал малодушных рыданий, и горячие слезы катились по моим грязным щекам сплошным потоком.

Однако призрачная сеньора так и не пошевелилась. В конце концов, когда я больше уже не мог выносить всего происходящего кошмара, она неожиданно исчезла – молча и бесшумно, так же, как и появилась, будто просто растворившись в плесневелом воздухе.

Продолжая исступленно таращиться в темноту перед собой, я шептал себе под нос все молитвы, которые только смог вспомнить, умоляя о помощи всех богов мира сразу на двух языках. И только когда цепкие клешни потустороннего ужаса наконец слегка ослабили свою хватку, и я смог немного соображать, я понял одну страшную, леденящую мою измученную душу, вещь.

Платье на призрачной молчаливой сеньоре, испугавшей меня почти до смерти, показалось мне смутно знакомым. Я уже видел это сукно с синими горошинами прежде.