Озеро смерти - Мэг Гардинер

К моменту когда я загладила инцидент, постаравшись обернуть его на пользу и избавить себя от репутации слишком взрывоопасного человека, время, назначенное для встречи Люка, давно прошло. Припарковав машину через дорогу от учебного го родка, я рысью заспешила по тротуару, прислушиваясь к мелодичному шуму детских голосов. Стараясь высмотреть мальчика сквозь ограду, чуть замешкалась на переходе. Л юк знал, что ждать моего прихода нужно только на детской площадке. Увидев детей, весело облепивших металлические перекладины, я вспомнила свои ощущения от загрубелых ладоней и ободранных коленок и чистую радость шестилетнего ребенка. Нужно постараться не выглядеть взволнованной или слишком сердитой.

Оставалось непонятным, чего ради Шенил заявилась в «Беовульф букс»: составляла список книг для сожжения или ради простого удовольствия, чтобы выбить меня из колеи?

В ушах продолжала звучать ее совершенно особенная речь, насыщенная заменявшими грамматику формальными оборотами. Язык, взятый из Библии короля Якова и пропущенный через автостоянку. Она говорила о Люке в терминах, абсолютно определенных и в то же самое время выраженных косвенным образом. В голове опять застучало: «Девочка… Я еще не начинала».

На переходе остановился зеленый пикап «додж» на несоразмерно огромных колесах, разрешая пересечь мостовую. Хотя вид машины казался по-городскому лощеным, в салоне сидело целых четверо с собакой, точно как в «Гроздьях гнева» Стейнбека. Перейдя улицу, я услышала, как машина тронулась с места, внушительно рыча.

В кузове пикапа сидела девчонка-подросток с лунообразным лицом и маленьким ярким, как роза, ртом. Шилох. Я окаменела. Словно обвинитель, назначенный «Оставшимися», она смотрела на детскую площадку. И не она одна. Туда же смотрели все «Оставшиеся».

Пикап медленно ехал вдоль изгороди, и я побежала следом за ним.

Несколько секунд мне удавалось не отставать. Наконец двигатель взревел громче, и машина резко ушла вперед. Я осталась на месте, моргая и пытаясь определить, кого только что видела в кабине: завитки рыжих волос и тонкая женская рука… Наверняка Табита. Я попыталась выругаться, но горло до невозможности пересохло.

— Берут на пушку. Такая у них тактика, — сказал Джесси.

— Тактика террора.

Свернув на запад, я опустила солнцезащитный козырек. Мы быстро поднимались в направлении западных отрогов Камино-Сиело.

— Разыгрывая сцену, Шенил Вайоминг хотела задержать меня в «Беовульф букс». Они спланировали так, чтобы я не успела к окончанию занятий.

Ни Шенил, ни Табита не знали, что на такой случай у Люка была специальная инструкция: ждать меня на детской площадке, и не важно, как долго. Вероятно, они надеялись подкараулить мальчика, когда он пойдет домой один или будет стоять у ворот в ожидании, пока кто-то не назовет его имя или не помашет рукой из машины… По спине побежали мурашки.

Мы мчались по дороге вдоль бесконечной ленты серо-голубого чапараля. Местами заросли кустарника прерывали глыбы песчаника. Растрепывая прическу Джесси, в приоткрытое окно бился холодный ветер. Среда, раннее утро. В дорогу Джесси надел черную куртку и защитного цвета джинсы поверх лангета, закрепленного на правой ноге.

— Меня кое-что беспокоит, — вдруг сказал Джесси. — Шенил не просто так читала «Литиевый закат». Кроме устроенного ими спектакля, просматривается явный интерес к твоей персоне.

Впрочем, у меня недоставало времени об этом подумать. Мы свернули на дорогу, шедшую к дому Табиты, и, миновав грязные колдобины, подъехали вплотную к строению. Я заметила, что кто-то уже выкосил газон. Сорняки были выдерганы, а на крыльце стояли горшки с бегонией.

Приближаясь к двери, я сказала:

— Лазеры к бою, пленных не брать.

И, подойдя, нажала на кнопку звонка.

Дверь со скрипом отворилась, и я увидела на пороге Табиту с круглыми, будто от выпитого вина, глазами и прижатым к губам карандашом. Для вечера, который проводят дома в компании с мольбертом, она была одета даже элегантно, в розовую шерстяную кофту без воротника и длинную, драпировавшую фигуру юбку в цветочек.

— Мы должны поговорить о Люке, — сказала я. Глаза Табиты метнулись в сторону «эксплорера», и я тут же поправилась: — Нет, мы не взяли его с собой. С мальчиком ты не увидишься. Сегодня ты лишила себя этой возможности.

Табита задумчиво постукивала карандашом по губам.

— Что здесь делает Джесси?

— Он со мной.

Опирающийся на алюминиевые костыли Джесси развернулся в нашу сторону. Табита пристально посмотрела на него. Тук-тук-тук… Карандаш и ее пальцы, перепачканные краской.

— Табита, — с выражением проговорила я, раздосадованная тем, что не могу удержать ее внимание, — если ты или кто-либо из «Оставшихся» еще раз появится вблизи от Люка, директор школы тут же вызовет полицию. Если пойдешь за ним или попробуешь заговорить — оформлю судебный запрет. Поняла?

Моргнув, Табита продолжала водить карандашом по алым губам, как помадой. Наконец она сказала:

— Нельзя запретить матери видеться со своим ребенком.

— При таких обстоятельствах? Спорим, что можно?

Карандаш замер.

— Не знала, что ты можешь быть такой мстительной.

— Прости-прости? Как?

— Все, чего мне хотелось, — это один-единственный взгляд. Чтобы своими глазами увидеть: с ним все хорошо. Один короткий взгляд… Но по-твоему, и этого взгляда слишком много.

В ушах у меня застучало.

— Есть постановление. Ты бросила сына, оставила Брайана одного, так что понадобится решение суда, чтобы увидеть Люка. Разумеется, с ним все хорошо. Теперь.

Табита скрестила на груди руки.

— Откуда тебе знать? Да еще такая уверенность… Ты ему не мать. Ты его не носила, грудью не кормила. Да ты… ты приходящая няня.

Интересно, почему она не воткнула в меня свой карандаш, прямо меж глаз? Я стояла молча, оскорбленная в лучших чувствах, и надеялась, что Джесси вот-вот подойдет и поможет… Но он остался стоять у гаража, взирая на происходящее.

В дверях появилась еще один силуэт, на сей раз мужской. Питер Вайоминг.

— Мисс Делани… Табита, пусть она войдет.

Мои глаза округлились от удивления, а Табита чуть не подпрыгнула на месте. Я чувствовала, насколько она взвинчена — до почти судорожного состояния. Табита сухо произнесла, обращаясь к Джесси:

— Желаете присоединиться?

Я обернулась, но Джесси лишь покачал головой. Его внимание уже привлекло нечто, находившееся снаружи. На заднем дворе раздавалась музыка, и мой слух уловил женские голоса. Здесь оказалось куда больше народа, чем я представляла.

— Взгляните, над чем Табита работает. Просто великолепно.

Ненавязчиво поменяв тему разговора, Вайоминг повел меня в гостиную. Оставалось лишь гадать, была ли нежданная обходительность частью хитрого сценария или же тайным свойством его личности. Грубое лицо пастора приняло вполне кроткий вид, а от голубой с зеленым клетчатой рубахи исходила аура, казалось, внушавшая: «Ибо знает Отец ваш».