Ледяной ад - Юрис Юрьевикс

Мансон запретил Хэнли оповещать случайных знакомых о цели ее поездки:

— Все разговоры только об отвлеченном.

Но шеф зря беспокоился: ее единственными попутчиками в аэропорту Эдмонтона оказались японские врачи с их женами, прилетевшие прямым рейсом из Токио полюбоваться на северное сияние над канадскими просторами. Дамы были в норковых шубах до пят, в меховых шапках и с сумочками от Луи Вюиттона.

Хэнли встретил одетый с отменным вкусом бывший обитатель станции «Трюдо». Предполагалось, что он кратко проинструктирует ее и доставит на север.

— Доктор Хэнли? Здравствуйте.

— Привет! Пожалуйста, зовите меня Джесси.

Хэнли окинула взглядом светлые кудри и умные карие глаза. На щеке у незнакомца краснел крошечный шрам, в остальном же он был безупречен. Хорошие манеры и поставленный голос радиоведущего дополнял сильный запах одеколона. Аромат отвлек Хэнли настолько, что она не расслышала имени блондина, уловила только фамилию — Стивенсон. На секунду она задумалась, обрадуется ли мистер Некто Стивенсон, если ему сказать, что он обалденно благоухает.

Хэнли и Стивенсон наскоро перекусили в кафетерии и отправились в Анкоридж[13]на самолете канадских ВС, который ждал их уже несколько часов.

В Анкоридже они сделали пересадку. Новый самолет оказался больше предшествующего: похоже, набрал оборудование. Хэнли понятия не имела, куда полетит в очередной раз, и Стивенсон не спешил просветить ее на сей счет. Наконец он соизволил пуститься в объяснения:

— С политической точки зрения доставка вас в «Трюдо» — рискованное предприятие, и вам лучше не вникать в подробности маршрута. Достаточно знать, что у нас весьма развито самоуправление. Мы вынуждены договариваться с властями десяти провинций и двух территорий.

— Но ведь вы представляете правительство!

— Ну и что? У нас все устроено иначе, нежели у вас. Вообразите, что в США Юг выиграл Гражданскую войну, и тогда поймете, как обстоят дела в Канаде. Мы — конфедерация сильных областей со слабым центральным правительством. Понимаете?

— Ага! А можно, мы пришлем вам всех наших республиканцев?

— Спасибочки, — улыбнулся Стивенсон, — у нас своих хватает.

— И все-таки почему Канада сама не взялась за расследование?

Стивенсон по-детски раздул щеки.

— У нас не нашлось соответствующего специалиста. Компьютер выбрал вас как ученого, имеющего наиболее высокие шансы на успех в сложившейся ситуации. Королевскому комитету по исследованию Арктики осталось только направить приглашение в ваш Центр.

— С маленьким приветом мне?

— Да, лично вам. Было четверо кандидатов, вы значились в списке первой.

— Сукин сын! — прыснула Хэнли. — Интересно, каковы были шансы Раффа?

— Простите?

— Ничего. Продолжайте.

— Вот и вся история. То, что вы не канадка, — счастливое совпадение. Если бы выбор пал на моего соотечественника, утечки информации было бы не избежать. В Канаде все всё обо всех знают.

— Да и в Штатах то же самое, — заметила Хэнли.

Самолет шумно выпустил шасси.

— Подлетаем.

Небо обложило тучами, будто мешками с цементом, хотя, по подсчетам Хэнли, было лишь два часа дня. Они успели замерзнуть, выдыхая клубы белого пара, пока добежали до здания аэропорта.

За незамысловатым обедом путешественники молчали, причинами тому были усталость и оглушающие децибелы музыкального автомата, играющего «Когда на Аляске весна, в Номе минус сорок». Сразу после еды Стивенсон повел Хэнли в комнату отдыха. Там он представил ей новое облачение, разложенное на бильярдном столе.

— Это костюм для крайних температур.

Выглядел костюм довольно забавно. Казалось, он был склеен из мягких белых перьев, окончания которых светились оранжевой краской.

— Я в нем буду похожа на большую птицу.

— Немудрено. Ведь именно у пернатых позаимствована идея костюма. Вернее, у эскимосов, которые используют неощипанную кожу королевских пингвинов при изготовлении одежды.

Под перьевым слоем оказался другой, пуховой.

Стивенсон объяснил, что эти слои призваны регулировать температуру и влажность тела.