Горничная с проживанием - Моника Арья

Только это была не я. Я никогда не смогла бы… ведь так?

Все мое тело напряглось, сердце заколотилось о ребра. Я отчаянно пыталась найти рациональное объяснение случившемуся, не понимая, где правда, а где плод воображения.

– Мисс Рао, вас обнаружили у качелей, залитую кровью Миши Стоувер. Ей перерезали горло, и на ноже нашли отпечатки ваших пальцев. Нож явно тот самый, которым нанесли смертельный удар. Вот фотографии с установленных в саду камер.

Карла аккуратно выложила мне на колени черно-белые снимки, и я в ужасе приоткрыла рот. Тут какое-то недоразумение…

Я не убивала Мишу, не убивала…

Я нашла ее уже мертвой…

– Нет-нет, клянусь, я этого не делала!

Взяв одну фотографию, я расплакалась. Сцена выглядела ужасно – я с ножом в руке, вполоборота, другой рукой удерживаю тело Миши.

Можно говорить все что угодно – доказательства налицо.

Наверняка хозяева позвонят в полицию, те все выяснят о моем прошлом и поймут: снимок подлинный, потому что такое уже было. Я уже сидела с ножом в руке перед окровавленным телом другой девушки.

Небольшая поправка: ту девушку я убила, а Мишу – нет. Нет, нет! Я никогда никому не причиняла вреда, а в первый раз меня просто заставили. Я была…

– Деми… – послышался голос доктора Айвори.

Он вошел в комнату в сопровождении женщины в коротком платье и старомодной шляпке медицинской сестры, толкающей маленькую серебристую тележку. Катилась она совершенно беззвучно. Я задохнулась от панического приступа.

Да что это за место такое?

– Доктор Айвори, вы должны мне помочь! Я ни в чем не виновата… – начала я, размахивая фотографией.

– Деми, как ты можешь отрицать очевидное? На снимках все видно.

Он бросил взгляд на медсестру, и та воткнула иглу в маленький пузырек. Раз, два – шприц наполнился, и женщина чуть надавила на поршень, выбросивший тонкую струйку жидкости.

– Нет, клянусь! Я нашла Мишу в саду. Она была… Она сидела на качелях, истекая кровью. Потом я, кажется, упала в обморок…

Говорила я громко и бессвязно, и вылетающие изо рта слова отдавались звоном в ушах.

– Деми, ты убила Мишу. У нас есть снимки с камер и видео системы наблюдения.

Я смотрела на этого человека, открыв от изумления рот. Платиновые, безупречно уложенные волосы, яркие пронзительные глаза невероятного зеленого оттенка. Гладкое лицо – ни единой морщинки…

– Доктор Айвори, наверное, мне нужно покинуть ваш дом. Вы сможете позвонить Райне? Она живет немного дальше по улице… – забормотала я.

Медсестра подошла ближе и остановилась у кровати. Я в полном изнеможении откинулась на подушки. Все мышцы тела болели. Наверное, уже глубокая ночь. Всего-то день прошел, а кажется, будто не меньше десяти, только все они слились в один. Я попыталась сесть прямо, но не смогла – меня словно парализовало.

– Деми, дело в том, что ты – практически член нашей семьи, и мы тебя обязательно спасем. К счастью, ты подписала контракт и стала неотъемлемой частью Айвори-хауса.

Посмотрев на медсестру, доктор шевельнул пальцем, и та с улыбкой взяла меня за руку, склонившись над кроватью.

– Я… я не больна, со мной все в порядке!

Я в отчаянии переводила взгляд с сестры на доктора Айвори.

– Тебе нужно отдохнуть, милая Деми. Завтра у тебя первый рабочий день, а ты… хм… ты устроила в Саду пионов настоящую бойню. Надо будет там прибраться – считай это первым заданием.

Доктор Айвори погладил меня по голове, нагнулся и поцеловал в лоб.

– Приятных сновидений, Деми.

С этими словами он вышел из комнаты.

Стоп… То есть он хочет, чтобы я смыла кровь Миши? Они и вправду считают меня убийцей?

Но… ее точно убил кто-то другой. Я уставилась на медсестру, вводящую в вену какой-то раствор, и тут меня осенило.

Вдруг все-таки именно я перерезала горло несчастной девушке?

У психологических травм есть одна особенность: когда возникает фактор, нарушающий душевное равновесие, ты не знаешь, можешь ли доверять себе. Не можешь сказать, насколько реально ощущение происходящего и насколько точно ты помнишь, что случилось. Допустим, я все же… Мне ведь приходилось держать в руке нож, я уже один раз отняла невинную жизнь – жизнь человека, которого любила всей душой. Вдруг сегодня вечером у меня было помрачение рассудка? Вдруг сознание взяло и отключилось?

Доктор Айвори обещал меня защитить… Так вот что значит иметь семью?

Улыбнувшись медсестре, я выдохнула застоявшийся в легких воздух, закрыла глаза и уснула.

Глава 19

Я проснулась в удобной теплой постели, в полной безопасности. Никогда к такому не привыкну. Раньше я спала где придется: в тесном шкафу, на скамейке, на полу, под мостом, иногда перехватывала пару ночей в дерьмовом мотеле с картонными стенками и клопами, где из соседней комнаты доносились стоны проститутки. Порой за окном звучали выстрелы.

– Доброе утро, милая моя Деми!

Мягкий голос заставил меня повернуть голову к окну, из которого уже вовсю лился солнечный свет.

Миссис Айвори сидела на стуле у кровати, шлифуя ухоженные ногти. В комнате было тихо, лишь раздавался тихий шорох пилочки. Неужели она следила за мной во сне?

В горле пересохло после долгого сна, и я, откашлявшись, хрипло поздоровалась:

– Привет…

– Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше? Сегодня твоя первая рабочая смена, – прощебетала миссис Айвори и быстро поднялась со стула.

Я прислушалась к себе: шея затекла, в желудке революция… Приниматься за работу хотелось меньше всего на свете, однако зачем еще я в доме Айвори? Уж разумеется, не потому, что добрые люди подобрали на улице несчастную девочку, желая привести ее в порядок – как бабочку со сломанным крылом, а потом выпустить на волю. Я пришла в Айвори-хаус, чтобы получить крышу над головой и возможность накопить денег, которые в конце концов дадут мне возможность в будущем увидеть просвет во мраке.

– Да, мэм, – кивнула я и обвела языком губы.

– Не смей так делать! – зашипела миссис Айвори.

Я испугалась внезапной перемене ее тона.

– Что, простите?

– Ему очень не понравится, если ты будешь облизывать губы. Ради бога, пользуйся гигиенической помадой, Деми, – у тебя в комнате все есть.

Она погрозила мне пальцем и медленно подошла к кровати, не отрывая взгляда от моих губ. Прищурившись, провела пальцем по растрескавшейся красной кайме. Я замерла, задержав дыхание, и тут же