Горничная с проживанием - Моника Арья

– Ждали меня? А ты? Как ты попал в Айвори-хаус? Давно ты здесь?

– Тринадцать лет. Я преступник, угодивший в ту же ловушку, что и ты. Заманчивое обещание безопасного места для проживания и стабильной работы… Айвори знают, что я им предан и никогда не сбегу. Они держат меня на крючке и уверены: я с него не сорвусь.

– Твою мать… Это ужасно! Брэдли, я не смогу притворяться, я боюсь! Правда боюсь…

Я вздрогнула всем телом и отстранилась.

– Страх – это естественная реакция. Сила заключается в осознанном решении. Вот и сделай выбор, который позволит тебе сохранить жизнь.

Он встряхнул меня, словно надеясь вывести таким образом из панического состояния. Я напряглась, стараясь взять себя в руки.

– Скажи, о чем ты всегда мечтала?

Похоже, Брэдли пытался меня переключить.

– Когда была маленькой – хотела «Найк». Нашла на помойке потрепанные кроссовки в дырках и нарисовала на них фломастером фирменную галочку, – пожала плечами я.

Между нами повисло долгое молчание, затем Брэдли, посмотрев на меня с жалостью, нахмурился.

– М-да, печально… Кстати, я нашел в мусорке этот буклет. Подумал – может, твой?

Он протянул мне измятую брошюрку о жилом комплексе «Билтмор», и я разинула рот. Забрав ее, покачала головой и кинула обратно в мусорное ведро.

– Уже не нужно. По-моему, я оказалась в месте ничуть не хуже.

Брэдли откашлялся.

– Деми, без мечты нельзя.

– Знаешь, девушки вроде меня ни о чем не мечтают. Мечты – они ведь для тех, кто способен их осуществить. А вот кошмары… Кошмары нам обеспечены.

Брэдли моргнул и встряхнулся.

– Ладно, задерни шторы, вытри пыль со стола и с полок. И со стены.

– Из чего она сделана? Никогда не видела ничего подобного. Она такая бугристая и…

– Тебе это ни к чему, да ты, честно говоря, и не захочешь услышать ответ. Просто вытри с нее пыль, – процедил он и сунул мне в лицо тряпку.

Страх наконец ушел, зато вместо него появился гнев. Ну почему я родилась не под счастливой звездой? Почему у меня никогда не было шанса на полноценную жизнь? Почему каждый, кого я знала, старался причинить мне вред? Ну, кроме одного человека…

Схватив тряпку, я мазнула ею по идеально уложенным волосам Брэдли, и он изумленно разинул рот.

– Какого черта?

– Отойди, Брэдли! Не мешай убираться!

Оттолкнув его, я прошла за стол и еще раз бросила взгляд на лежащую в белой комнате женщину. Надо ее оттуда вытащить… Спасу несчастную и сбегу с ней из Айвори-хауса. Раньше мне уже приходилось спасаться бегством – и ничего, выжила.

Почему не попробовать еще раз?

Я принялась протирать странную стену, тщательно проходя каждый выступ. Присмотревшись, вдруг замерла, заметив небольшие характерные углубления и выпуклости. Провела по ним пальцем, и у меня перехватило дыхание.

Вроде бы не дерево… Неужели…

– Это человеческие кости, мисс Рао. Если не перестанешь играть в Нэнси Дрю, твои окажутся там же, – тихо сказал Брэдли.

Я выдохнула и съежилась, вытирая стекающие по щекам слезы. Обхватила дрожащими пальцами пластиковый держатель для тряпки, почувствовав, как по пищеводу поднимается кислое содержимое желудка. Зажав руками рот, бросилась к тележке и, нагнувшись над мусорным ведром, давила пальцем на корень языка, пока не хлынул поток рвоты.

– Нет… – заскулила я в промежутке между судорожными позывами и, сев на холодный пол, разрыдалась в голос.

– Брэдли, ты свободен.

Знакомый голос, от которого, слава богу, не пробивала невольная дрожь, заставил меня поднять голову.

Господи, еще не хватало… Посреди комнаты стоял Конрад Айвори в светло-кремовом костюме – словно сошел с подиума. Я же, дура, сидела на полу в кабинете его папаши, перемазанная блевотиной. За спиной – стена из человеческих костей и окно, за которым лежит пленница. Просто класс.

Хуже всего то, что симпатичный молодой человек передо мной – скорее всего, такой же псих, как и остальные обитатели дома. Я не хотела, чтобы Брэдли уходил. Боялась остаться один на один с членом чокнутой семейки.

Он оглянулся на меня через плечо, заложив руку за спину, и, поджав губы, покачал головой. Стеклянная дверь открылась, и Брэдли исчез в коридоре.

Не вставая с пола, я отползла как можно дальше, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Не подходите! Вы тут все ненормальные! По каждому из вас тюрьма плачет! Как вы могли в этом участвовать? Что?..

Я содрогнулась, когда Конрад присел рядом на корточки и заглянул мне в глаза.

– Деми, тебе очень повезло – за камерами следил я, а не отец с матерью. Быстро поднимайся, бери чертову швабру и выполняй поручение. Протираешь пыль и живешь дальше. Все просто. Я хочу, чтобы ты мне доверяла.

Конрад говорил тихо и ласково, в отличие от Брэдли.

Сердце потихоньку перестало колотиться, и я, кое-что поняв, склонила голову к плечу и недоверчиво прищурилась.

– Так у вас глаза не зеленые, а карие?

Он поднес руку к лицу, резко отвернулся и пробормотал:

– Вот дьявол…

– Зачем вы носите зеленые контактные линзы?

У меня вновь перехватило дыхание. По рукам побежали мурашки, как будто началась аллергическая реакция, и я невольно зачесалась. Отползла вплотную к окну, уперлась в него спиной и застыла, изумленно глядя на Конрада сквозь слезы.

Он сощурился, уставившись внутрь стеклянной клетки.

– Деми, прошу тебя, не оборачивайся.

Известная ведь история – когда тебе говорят не лезть в терновый куст, ты обязательно туда полезешь, даже если до того и не собиралась.

Естественно, я обернулась, даже не дослушав Конрада, и оглушила себя собственным криком.

Женщины на кушетке не было. Она стояла прямо у разделяющего нас стекла, прижав к нему обе ладони, и улыбалась мне.

Глава 22

Я продолжала визжать, пока не сорвала голос. Никак не могла отвести взгляд от узницы и, запнувшись о свою же ногу, чуть не упала на Конрада. Тот зажал мне рот липкой от пота рукой.

Я укусила его за палец, но добилась только того, что он наложил поверх первой руки еще и вторую.

– Послушай, Деми! У тебя ровно пять минут – потом отец или мать проверят камеры. Увидев, что тут делается, они наверняка запрут тебя в такую же клетку. Станешь одной из этих девочек, поняла? Поэтому я прошу тебя успокоиться. Перестань кричать, соберись! Немедленно возьми себя в руки! – громко шептал он мне в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – Ну, все?

Я резко кивнула.

– Вот и хорошо.

Конрад медленно убрал руки, и я бросила взгляд на