Охота на дьявола - Керри Манискалко

На этой улице смерть была ощутима. Мечта убийцы.

Лиза обошла ведро с прихваченной инеем требухой. Ее теплое дыхание, тающее в холодном воздухе, напоминало пар от кипящего чайника. Не знаю, что раздражало ее больше: количество внутренностей или их почти замороженное состояние. Я поразилась клубящейся внутри меня тьме – той тайной стороне моей души, которая не испытывала и капли отвращения. Возможно, мне требуется новое хобби.

Боюсь, что становлюсь зависимой от крови.

– Серьезно, давай я найму другой экипаж. Тебе нельзя находиться на улице в такую погоду, ты же знаешь, что дядя сказал про холод. И посмотри, – кивнула Лиза на наши ноги. – Ботинки впитывают снег, как гренки суп. Мы тут замерзнем до смерти.

Я не стала смотреть на свои ноги. Я не надевала свои любимые красивые ботинки с того дня, как меня ранили ножом в бедро. Теперешняя моя обувь была из жесткой скучной кожи без изящного каблучка. Лиза права: ледяная влага, пробравшись в швы, намочила чулки и усилила почти постоянную тупую боль в костях.

– Держи вора!

Где-то поблизости засвистел констебль, и несколько человек выскочили из толпы, бросившись в темные переулки, словно чумные крысы. Мы с Лизой отошли в сторонку, чтобы не стать невольными жертвами карманников.

– Жареного поросенка будет более чем достаточно, – добавила кузина. – Перестань волноваться.

– В том-то и дело, что не могу.

Я вжалась в стену здания, когда мимо пронесся мальчишка, он придерживал одной рукой на голове кепку газетчика, а второй сжимал украденные, судя по виду, карманные часы. Следом бежал полицейский, дуя в свисток и лавируя между лотками.

– Я не могу перестать волноваться. День рождения Томаса через два дня, – напомнила я, как будто не сделала этого уже сто раз за последнюю неделю.

Свист констебля и крики удалились, и мы возобновили свою медленную прогулку вдоль мясных рядов.

– Это мой первый званый ужин, и я хочу, чтобы все было идеально.

Мы с мистером Томасом Кресуэллом – моим несносным, но решительно очаровательным партнером по раскрытию преступлений – избегали разговоров об ухаживании и браке. Я согласилась принять их, если он сначала попросит разрешения у моего отца, и не ожидала такого быстрого развития событий. Мы знакомы всего несколько коротких месяцев – уже пять, – но отчего-то казалось, что всё происходит как должно.

Большинство девушек моего круга выходят замуж в двадцать с небольшим, но я ощущала себя старше, особенно после событий на борту «Этрурии». Получив разрешение, Томас отправил моему отцу письмо с просьбой о личной встрече, чтобы объявить ему о своих намерениях. Теперь отец вместе с тетушкой Амелией едут из Лондона в Нью-Йорк, и время официальных ухаживаний, за которыми последует помолвка, все ближе.

Не так давно при одной мысли о браке меня словно сдавливало невидимыми решетками, а теперь я вопреки всякой логике тревожилась, что что-то может помешать мне выйти за Томаса. Однажды его уже чуть не отняли у меня, и я готова убивать, чтобы не допустить этого снова.

– К тому же… – Я достала из сумочки письмо от парижского шеф-повара и игриво помахала им перед Лизой. – Мсье Эскофье особо подчеркнул, что надо приобрести лучший кусок мяса. И не дяде же с больной ногой мучиться, – добавила я, чуть сильнее опираясь на трость. – Так что давай беспокоиться об этом буду я.

Лиза уже готова была поспорить, но, зацепившись взглядом за нависший над нами конвейер, молча поднесла к носу надушенный платок. Мимо нас ползла лента с крюками. Бесконечная петля щелкающих шестеренок и лязгающего металла, на которую мясники подвешивали крюки с мясом, вносила свой вклад в уличный шум. Лиза задумчиво смотрела, как отрубленные конечности рывками продвигаются в здания, где их, без сомнения, продолжат рубить.

Скорее всего, она подыскивала еще одну причину, по которой мне следовало остаться дома и лежать, но я и так достаточно отдохнула за те недели, что мы находились в Нью-Йорке. Нет необходимости выслушивать от других, что я могу делать, а чего больше не могу. Я и сама прекрасно это понимаю.

И хотя я действительно хотела, чтобы восемнадцатый день рождения Томаса стал особенным, меня мучило не только это. Дядя не разрешил мне покидать бабушкин дом, опасаясь, чтобы я не повредила ногу еще больше, и я сходила с ума от безделья и скуки. Праздник пойдет на пользу не только Томасу, но и мне.

Однако я была благодарна кузине: они с Томасом по очереди развлекали меня чтением вслух моих любимых книг и игрой на фортепиано. Они даже поставили несколько пьес, которые в равной степени меня развеселили и ужаснули. Кузина обладала голосом соловья, а вот пение Томаса удручало. Мартовский кот и тот берет ноты приятнее. По крайней мере это доказывало, что и его способности не безграничны, а это меня бесконечно радовало. Без Лизы с Томасом и моих книг все было бы гораздо хуже. Путешествуя по страницам романов, я не горевала по тому, чего мне не хватало.

– Повара твоей бабушки способны сделать покупки в соответствии с указаниями мистера Ритца. Разве не они порекомендовали нам мсье Эскофье? Это не то зрелище, которое стоит видеть перед примеркой платья. – Лиза кивнула на глаза, которые выковыривали из головы козла и складывали в миску, одновременно вспарывая его живот, чтобы удалить внутренности. – И не важно, насколько ты привычна к виду крови.

– Смерть – часть жизни. Наглядный пример. – Я дернула подбородком в сторону свежего мяса. – Останься козёл в живых, и мы умрем с голода.

Лиза сморщила носик.

– Или просто научимся питаться растениями.

– Героический поступок, но растениям все равно придется умереть, чтобы ты выжила.

Я проигнорировала приступ боли в ноге, когда особенно ледяной порыв ветра пронесся над Гудзоном и врезался в нас. Серое подбрюшье неба набухло, обещая еще больше снега. Казалось, снег идет уже месяц. И я неохотно признала, что дядя был прав: вечером меня ждут последствия сегодняшней активности.

– Все равно примерка через двадцать минут, поэтому у нас полно времени, чтобы…

Сверху из окна выплеснули ведро помоев, и мужчина в темно-коричневой визитке^[4] и такого же цвета котелке отпрыгнул в сторону, едва избежав нежелательного душа. Он врезался прямиком в меня, отчего моя трость отлетела в сторону, приземлившись рядом с его медицинской сумкой, набитой знакомыми инструментами. Забыв про сумку, мужчина удержал меня за руку, не дав рухнуть на наши вещи и напороться на что-нибудь острое.

Восстанавливая равновесие, я не отрывала глаз от торчавшей из сумки пилы для костей. Еще там лежало что-то похожее на архитектурный чертеж. Возможно, он врач, который проектирует собственные медицинские кабинеты. Убедившись, что падение мне не грозит, мужчина отпустил меня и быстро поднял свою сумку, засунув медицинские инструменты обратно и свернув чертеж.