Самый вкусный друг - Лана Новак

Только на пороге комнаты Джошуа опомнился и скинул ботинки, а затем тихо добрался до шкафа. Распахнув его дверцы, он быстро отодвинул лежавшие в полном порядке вещи, и тем самым добрался до самого дна шкафа. Туда, где и лежал его главный секрет.

— Вот, совсем немного…

Джошуа сел на колени и добавил шоколадную руку к другой части шоколада. Он положил её к сладкому предплечью и слегка потёр пальцем. Между собой сходилась даже тонкая цепочка родинок. Джошуа расплылся в улыбке, и в этот момент услышал тихую поступь за спиной.

— Ой, как много!

Джошуа вздрогнул от испуга и быстро закопал своё сокровище одеждой, нахмурив брови и обернувшись через плечо.

— Ты зачем пришёл?

Алвин лучезарно улыбнулся и сел на кровать друга, начав на ней слегка покачиваться. Как маятник.

— Поиграть.

— Мама тебя впустила?

— Она всегда мне открывала.

Джошуа шмыгнул носом и вытер его рукавом.

— Ага. Ладно, пошли играть в прятки!

Алвин похлопал в ладоши и спрыгнул с кровати.

— Чур, я прячусь!

— Я считаю. Раз… два…

Джошуа закрыл ладошками глаза и медленно досчитал до трёх.

— …Я иду тебя искать!

Голос Джошуа звонко раздался на весь дом, а когда он убрал ладошки, увидел, что в комнату зашла мама. Она подняла грязные ботинки и с укором посмотрела на сына.

— Ты почему в обуви по дому ходишь?

— Прости. Я помою потом полы, ладно? Мы сейчас с Алвином в прятки играем.

Лицо мамы в тот же миг потеряло сердитое выражение и уступило место тоске.

— Малыш…

— Мам, обещаю!

Джошуа улыбнулся так широко и искренне, что мама даже не подумала возражать. Вместо этого она погладила сына по волосам и по-доброму ему улыбнулась.

— Я сама все помою. Не забывай снимать ботинки, хорошо?

— Да, конечно!

Джошуа, счастливый оттого, что не придётся убирать, побежал искать друга по всему дому. А его мать едва сдерживала отчаянные слезы, глядя на счастье своего ребёнка.

Перед сном Джошуа пожелал родителям спокойной ночи, а сам запер комнату изнутри. Взяв спички, он зажёг свечу и снова сел на пол, открыв свой тайный шкаф. Вещи аккуратно выложил на пол, а свечу поставил на свободное место на ящичке. Из полумрака на него смотрело обезглавленное шоколадное тельце. Оно лежало на спине, руки по швам, и ноги вытянуты, как у солдата. Джошуа порылся среди вещей на полу и достал небольшие штанишки, которые стал натягивать на шоколадное тело.

— Вот так, теперь тебе не холодно.

Джошуа шептался сам с собой, а когда одел фигуру в штаны, тыкнул пальцем в шоколадный пупок и тихо хихикнул:

— Какой ты смешной!

Шоколад прилип к детскому пальчику, так что Джошуа облизал его и поморщился. Этот шоколад у старушки Беккай был на редкость невкусным. Слишком горьким, с металлическим привкусом. Совсем не тот шоколад, что иногда покупала ему мама. Наверное, поэтому к старушке никто и не ходил.

Джошуа посмотрел на кисть собранного по частям тела, на котором удивительно чётко прорисовывались сгибы и даже отпечатки на подушечках пальцев. Он погладил фигуру по руке, но гладил её недолго, чтобы она не начала таять.

— Поиграем с тобой на Хэллоуин. Тогда тебя никто не будет бояться.

С этими словами Джошуа снова спрятал тело под горой одежды и закрыл шкаф. Свечу он задул одним резким выдохом, а затем улёгся под одеяло.

К домику старушки Беккай Джошуа бегал ежедневно. Он накопил достаточно монет для своего плана, но не мог принести все сразу в дом так, чтобы мама не увидела. Она, как и остальные жители деревни, не любили старушку Беккай. Все запрещали детям ходить в сторону её магазинчика. Поэтому приходилось бегать тихо, прикрываясь гулянкой с Алвином. С ним мама его всегда отпускала. Вот только Алвин так ни разу и не осмелился дойти до магазинчика вместе с другом.

— Мне нужен череп.

Джошуа с важным видом выложил на стол несколько монет, а старушка радостно сгребла их в свой кармашек. Тот уже начинал просвечиваться — настолько прохудился.

— Держи.

Старушка положила на прилавок небольшой череп, сделанный из карамели, но Джошуа он не понравился. Не тот.

— Нет, не такой. Мне нужен другой.

Хозяйка магазина покосилась на мальчика с подозрением и, кажется, с лёгким испугом.

— У меня их не так много осталось, чтоб выбирать.

— А вы принесите все.

Мисс Беккай поджала и без того тонкие губы. Обычно опущенные вниз уголки губ стали выражать своё недовольство ещё ярче. Однако, она все-таки вернулась в подсобку и вынесла из неё на прилавок ещё два карамельных черепа. Все разного размера и формы.

— Ну, выбирай.

Джошуа пришлось вытянуться, чтобы безошибочно выбрать нужный ему череп.

Он рассматривал каждую черту: скулы, глазницы, форму подбородка.

— Вот этот, — Джошуа тыкнул пальцем в череп, который был точно тем, что ему необходимо.

Хозяйка магазина противно скрипнула — голос сел.

— Уверен? Он хрупкий…

— Да. Его.

Джошуа подтянул к себе карамельную черепушку, но та оказалась на удивление тяжёлой. Пришлось покрепче взяться за неё.

— Всего доброго!

Он убежал так же стремительно, как пришёл в магазинчик. Тонкие губы мисс Беккай искривились в омерзении:

— Мальчишка…

Острый язык прошёлся по сухим губам. В животе угрожающе заурчало… Пришло время обеда. Ведомая гнетущим голодом, хозяйка магазина скрылась в мрачной подсобке. Там её давненько ожидал обед. Холодный, мокрый… сочный.

Джошуа проделывал этот трюк снова и снова. Прятал купленную жуткую сладость, проносил её домой, складывал в шкафу. Раз за разом. День за днём.

Череп он положил прямиком на шею, и сладкое тело, собранное по частям, приобрело узнаваемые черты. Джошуа расплылся в счастливой улыбке, глядя на полноценное детское тельце в своём шкафу.

— Ох, чего-то не хватает…

Джошуа видел тело, но не видел в нём жизни. Даже вены прорезались на коричневых руках, но что-то явно было не так. Он нахмурил бровки и взял за руку шоколадного друга. Та была твёрдой и тяжёлой. Совсем неподатливой.

— Ну как там? — Заговорщический шёпот из-за спины Джошуа уже не пугал его, лишь самую малость заставил напрячься.

— Вроде всё, но… Все-таки нет. Что-то не так.

Джошуа обернулся на лучшего друга и сразу уловил взгляд его больших зелёных глаз. Те смотрели так внимательно, так заинтересованно, будто от результата работы Джошуа зависела его собственная жизнь. Алвин то и