Книга о бесценной субстанции - Сара Грэн

– Вот теперь у нас есть пот.

Потянувшись к журнальному столику, Лукас взял большой почтовый конверт и вынул из него листок бумаги – тот самый, на котором Синглтон сделал набросок печати. Интересно, когда он успел забрать рисунок?..

Еще раз проведя по моей вспотевшей коже, он потер изображенный символ и произнес заклинание.

– Теперь ты. Попробуй у меня на шее сзади.

Я коснулась ложбинки у волос, где блестели бисеринки пота, смочила магическую печать и повторила сказанное Лукасом слово.

Так мы завершили первый ритуал.

Едва дотронувшись до бумаги, я ощутила в теле неприятный, липкий холодок, как при простуде. Затем это странное чувство переросло во что-то более гадкое, похожее на стыд или дурное воспоминание. А еще – на затишье перед бурей или отдаленный гул за секунду до землетрясения.

Лукас побелел как полотно: видимо, с ним происходило нечто подобное.

– Ого! – ошарашенно произнес он.

– Что это за…

Телефонный звонок не дал мне договорить. Мы переглянулись. Лукас взял мобильник и посмотрел на экран. Номер был незнакомый.

Звонил мистер Грейди, личный ассистент Освальда Джонсона Хейбера – клиента Шаймена, которого Арчи считал заказчиком «Книги о бесценной субстанции».

Мы с Лукасом молча смотрели друг на друга, думая об одном и том же: «Сработало!»

* * *

Лукас переключился на громкую связь. Судя по голосу и манере речи, Грейди был белым мужчиной около тридцати. Он говорил немного заискивающе, стараясь при этом сохранять достоинство, и после многословного вступления перешел наконец к сути.

– Мистер Хейбер очень заинтересован в книге и готов щедро заплатить. Репутация у него безупречная – можете навести справки у мистера Коэна. – Грейди имел в виду Арчи. – Или любого другого книжного дилера. Он – постоянный клиент издательства «Бауман». И регулярно покупает антикварные новинки в «Аргоси».

– В настоящий момент книги у нас нет, – сказал Лукас. – Однако…

– Мы можем ее достать, – вступила я в разговор. – Для начала не мешало бы встретиться с вашим боссом. Поймите правильно: рукопись очень дорогая, и у нас есть предложения от других покупателей. Хотелось бы лично оценить, насколько мистер Хейбер отвечает нашим критериям. Согласитесь, никому не нравится тратить время впустую.

Лукас смотрел на меня с восхищением: его явно впечатлил мой блеф.

Я хотела заполучить книгу. А он хотел меня – теперь я знала это наверняка.

– Конечно-конечно, – залебезил Грейди. – Как скажете. Имейте в виду: он готов перебить любое другое предложение. Хотя я прекрасно понимаю ваше желание услышать это от него самого – как говорится, из первых уст. Сможете подъехать завтра?

– Подъехать?.. Куда? – спросила я.

– В Коннектикут. Если вас это не затруднит, – поспешно добавил он извиняющимся тоном. – Мистер Хейбер будет рад принять вас в своем доме в Пигз-Бэй. Естественно, мы пришлем машину.

Немного поломавшись для вида и посетовав на страшную занятость, мы в итоге милостиво согласились. И пообещали завтра же приехать в Коннектикут, чтобы обсудить с мистером Хейбером сделку.

После звонка у меня пропало всякое желание возобновлять прерванное занятие – к тому же я не была уверена, что готова. Требовалось время, чтобы заново привыкнуть к сексу после стольких лет воздержания. Хотя такая перемена не могла не радовать. Я давно заметила, насколько тонко Лукас чувствовал женщин – вот и сейчас он моментально уловил мой дискомфорт. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я собралась уходить.

– Ты еще вернешься? – спросил он в дверях.

– Возможно, – сдержанно ответила я.

Затем прошлась пешком до метро, села в поезд и вернулась в гостиницу…

Конечно, я не монашка: у меня было много мужчин до Эйбела и несколько – во время нашего брака. О последних эпизодах без содрогания не вспомнишь. Отвратительный секс с одним коллегой после ярмарки во Флориде – в одежде он выглядел вполне презентабельно, но оказался неумелым любовником с рыхлым телом.

Небольшая интрижка с приятелем друзей – пришлось порвать с ним, когда он предложил пойти вместе на школьный утренник. Забота о муже была для меня на первом месте, и уделять внимание чужой дочери я не могла. По-моему, девочка заслуживала лучшего. Мы с ее отцом договорились остаться друзьями, но в итоге всё окончилось ничем.

Другая история положила конец дружбе с неким музыкантом: мы недолго встречались еще до моего замужества и возобновили общение, когда Эйбел перестал говорить. Я знала, что моногамные отношения не по его части, поэтому решила, что у нас получится стать друзьями, которые иногда спят друг с другом. Мы проделали это несколько раз, а потом он вдруг перестал выходить на связь – я так и не узнала почему.

Наконец, была пара ужасных недель, проведенных в пьяном угаре со знакомым писателем – он много лет ко мне подкатывал. Его жизнь тоже не задалась – неудачный брак, депрессия, проблемный сын-подросток… Я не имела ни малейшего желания в это влезать. Мне и своих забот хватало.

Порой я втайне мечтала встретить кого-то вроде Лукаса – привлекательного, с отличным чувством юмора и заинтересованного во мне; чтобы он был хорош в постели и не искал серьезных отношений.

И вот мечта сбылась. Но я оказалась совершенно не готовой к прикосновению чужих рук и губ. Возможно, потому, что продолжала считать идеальным мужчиной своего мужа. Когда-то мы были без ума друг от друга. Обожали секс. Эйбел восхищался совершенством человеческого тела и «исследовал» меня с жадным любопытством ученого – каждый волосок, каждую пору и впадинку. Прекрасно разбираясь в истории и философии, он хотел так же глубоко изучить реакцию кожи на прикосновение рук, языка, бархата, меха, губ. Его энтузиазм увлек и меня, побуждая искать все новые способы получения удовольствия. С тех пор как я встретила Эйбела, секс стал не только лучше, но и интереснее. Мы экспериментировали с разными техниками, игрушками, текстурами. И хранили друг другу верность – не из чувства долга, а потому что больше ни в ком не нуждались. Мы совпали, как две половинки одного целого.

Все это было в прошлом. Хотя я до последнего старалась поддерживать физическую близость. Поначалу мы могли сутками не вылезать из постели; со временем счастливые эпизоды случались все реже, а под конец и вовсе превратились в короткие, окрашенные грустью мгновения. Через пару месяцев после своего последнего оргазма Эйбел перестал говорить. Ужасный был день. Он почти не осознавал, что с ним происходит. К тому моменту мы уже