Летний ангел - Монс Каллентофт

У Петера Шёльда волосы выкрашены светлыми перьями, он такой тощий, что его можно назвать дистрофиком. Его папа Стен, с решительными зелеными глазами и острыми чертами лица, бросает на сына раздраженный взгляд, когда тот, развалившись на стуле в кухне полицейского управления, крест-накрест складывает свои голые ноги. На лицах нет признаков усталости, хотя они должны были выехать со своей дачи очень рано.

И Малин сразу все видит.

Петер Шёльд прекрасно понимает значение молчания.

Почему?

Потому что есть вещи, которыми ты ни с кем не хочешь делиться, — так, Петер?

Малин садится, Зак направляется к кофейному автомату.

— Кто-нибудь еще хочет кофе?

Но отец и сын отказываются, и Малин, которая уже начала день дома с трех чашек, следует их примеру.

— Спасибо, что смогли приехать так рано.

Часы на стене показывают двадцать минут девятого.

— Нам ехать всего час, около того, — говорит Стен Шёльд. — Раз Тереса пропала, мы делаем, что можем.

Малин переводит взгляд на Петера Шёльда.

Что я вижу в его лице? Страх? Скептицизм? Молчание.

— Так Тереса действительно твоя девушка?

— Да, — мгновенно отвечает Петер Шёльд, проводя узенькой ладонью по волосам.

Зак садится к столу с чашкой дымящегося кофе.

— Ты не больно-то часто с ней встречаешься, — говорит Стен Шёльд, обращаясь к сыну.

— А ты откуда знаешь? Она моя девушка.

— Ты заметил что-нибудь необычное, когда вы виделись в последний раз? — спрашивает Малин.

— Нет, а что, к примеру?

— Ты говорил, что вы познакомились на танцах. Таких танцев в природе не существует.

Глаза Петера Шёльда бегают, потом он переводит взгляд куда-то в небо.

— Ну ладно. Мы познакомились в городе. Просто я не хотел говорить, что я болтаюсь иногда в городе.

— Петер, но ведь тебе разрешается ездить в город!

— Разрешается? Обычно ты не так говоришь. Послушайте, я же вам сказал — она моя девушка. Но мы познакомились не так, как я рассказал поначалу. А все каникулы я провел на даче.

— Да, так и есть, — подтверждает Стен, вновь обретя уверенность.

— А нет ли у тебя какого-нибудь друга, с которым ты встречаешься, когда говоришь, что проводишь время с Тересой? — бросает Малин в лицо Петеру Шёльду.

— Какого такого друга?

— Сам расскажи.

— Мне нечего рассказывать.

— Точно? — переспрашивает Зак. — На сто процентов?

— К чему вы клоните? — спрашивает Стен Шёльд.

— Мне больше нечего сказать, — улыбается Петер Шёльд.

— А ты не знаешь, не встречалась ли Тереса с кем-то другим, когда говорила, что будет с тобой? — спрашивает Зак.

— Я же сказал — она моя девушка.

— Тебя не особо волнует ее исчезновение?

— Волнует. Я очень переживаю. Просто у меня это выражается по-другому.

— По-другому?

Петер Шёльд откидывается на стуле, убирает челку со лба.

«Ах ты, маленький негодник, — думает Малин. — Сколько тебе — четырнадцать? Пятнадцать? И уже такой… Хм, а какой?»

Его глаза. Малин смотрит в них и видит стыд, таящийся во взгляде. И страх. Тебя хочется обнять, но ты уже сделал это невозможным.

— А теперь ты расскажешь все, что может нас заинтересовать, — говорит Малин. — А не то…

— Эй, полегче, — вступает Стен Шёльд. — Вы подозреваете в чем-нибудь моего сына?

— А Натали Фальк? — продолжает Малин.

Петер Шёльд снова улыбается, что-то мысленно обсуждает сам с собой, потом произносит:

— Приятельница по школе, не более того. Мы увлекаемся одной и той же музыкой, все трое.

— Какой именно музыкой?

— Самой современной. Мне и правда больше нечего сказать. Мы можем идти?

— Тереса пропала. Девушку по имени Юсефин изнасиловали, — продолжает Малин. — Расскажи нам, что ты скрываешь. Прямо сейчас. Ты знаешь Юсефин?

— Не знаю я никакой Юсефин.

— Мой сын рассказал вам все, что знает, — говорит Стен Шёльд и встает. — Пошли, Петер.

— Он рассказал отнюдь не все, — возражает Зак.

Когда отец с сыном уходят, Зак и Малин садятся за свои рабочие столы.

— Он рассказал отнюдь не все, — повторяет Зак.

— Думаю, на его месте ты поступил бы точно так же.

— Ты считаешь, его смущало присутствие отца?

— Нет. Папаша знает своего сына. По-моему, он тоже не сильно заинтересован, чтобы Петер нам поведал что-то еще.

— Как ты думаешь, что ему известно?

— Он определенно что-то знает.

Мир подростков. Мир Туве. Она тоже поначалу не рассказывала Малин о Маркусе. Малин надеялась, что их жизни приблизятся друг к другу по мере того, как Туве растет, что точек пересечения станет больше. Получилось ли это? И да и нет.

Нет. Малин, не лги самой себе. Я не знаю, есть ли у Туве тайны от меня. Одному богу известно, раздражаю ли я ее. Иногда я почти вижу, как она презирает меня и ту жизнь, которую я веду.