У края темных вод - Джо Р. Лансдейл

— По секрету тебе скажу — иногда мне казалось, будто я могу влюбиться в нее. Она была такая… как ванильное мороженое. Да нет, шучу. Меня, я так понимаю, тянет к мужчинам, и быть мне всю жизнь разнесчастной.

— Не с каждым мужчиной обязательно быть разнесчастной, — возразил Терри. — Мужчина и женщина могут пожениться и быть хорошими друзьями.

— Мама и Дон вовсе не друзья, — возразила я.

— Потому-то им плохо вместе, — ответил Терри.

— Тут ты меня поймал, — согласилась я.

— В тот раз, когда мы ныряли голышом, когда Мэй Линн плавала обнаженная, точно русалка, все я прекрасно рассмотрел. Виду не подавал, а сам глядел в оба. Но дело в том, что Мэй Линн пользовалась своим телом, чтобы брать над парнями верх, а я не хотел поддаваться ей. Не хотел, чтобы она знала, как мне нравится то, что я вижу. Не хочу, чтобы кто-то мной крутил и вертел. Никому не позволю. Ни за что.

Я еще переваривала новую информацию, как вдруг из дома Мэй Линн вышел мужчина, потащился медленно и устало в лунном свете — прямиком к отхожему месту. Одет он был в комбинезон и драную шляпу, шнурки на здоровенных рабочих сапогах не завязаны. Пугало огородное, только что слезшее со своей перекладины.

— Это Клитус, — предупредила я Терри, который его видел впервые.

Мы поднялись, но остались стоять под деревом. В такую светлую ночь Клитус без труда бы нас заметил, погляди он только в нашу сторону, однако он нагнул голову и чесал перед — человек при исполнении.

Он подошел к туалету, дернул за дверь — дверь не поддалась. Джинкс закрылась изнутри на щеколду. Замок был не из тех, что могут устоять перед серьезным напором. Просто чтоб обозначить: место занято.

Папаша Мэй Линн отошел на шаг и уставился на уборную так, будто видел ее впервые. Подумал и спросил:

— Там кто?

— Я просто мимо проходила, — ответила изнутри Джинкс. — Сейчас выйду.

— Черная, что ли? — спросил Клитус. — Разговариваешь вроде как негритоска.

— Нет, я белая, — ответила Джинкс.

— Чтоб никаких черных задниц на моей дырке, — предупредил он.

В ответ — молчание. И вдруг стена уборной прогнулась от удара. Ба-бах! Еще и еще удар. Доска выломилась со скрежетом и отлетела в сторону, за ней другая. Из уборной выскочила Джинкс, понеслась, точно ею из пушки выстрелили. Она бежала прямой наводкой к тому дереву, где стояли мы с Терри, на ходу подтягивая лямку комбинезона к плечу.

Клитус мчался за ней по пятам, длинные свободные концы шнурков болтались во все стороны.

Порядочнее было бы подождать Джинкс, но мы не стали — Терри подхватил мешок, и мы обратились в бегство, точно вспугнутые кролики, а она пусть догоняет как сможет. Обернувшись через плечо, я увидела, что Джинкс почти поравнялась с нами, а Клитус наступает ей на пятки.

— Эй, да это же моя наволочка! — заорал Клитус.

В ночи и то опознал.

Мы перевалили через гребень холма и ринулись вниз к реке, а дальше — по берегу. Я оглянулась: Клитус не отставал, да еще и палку подобрал по дороге. Тут Джинкс споткнулась и рухнула на берег.

— Попалась! — заорал Клитус.

Я остановилась и обернулась как раз в тот момент, когда он с размаху опустил палку на голову Джинкс, едва она попыталась привстать. Смачно так, крепко ударил — не чтобы ранить или причинить боль, а чтобы прикончить. Джинкс рухнула носом в грязь, пятки ее забились в воздухе, точно две вспугнутые птицы.

Клитус отбросил дубинку, сграбастал Джинкс и подтащил ее к воде. Он сунул ее голову в воду. Джинкс беспомощно махала руками и ногами, захлебываясь.

Клитус покосился в нашу сторону:

— Идите-ка оба сюда, пока я не утопил негритоску. Если это ваша подруга, лучше вернитесь по-хорошему.

Я подыскала камешек у реки, размером с пол-дыни-канталупы, выкопала его, зажала в кулаке и бегом кинулась обратно к Клитусу. Рядом со мной бежал Терри, в одной руке наволочка с деньгами, в другой — короткая крепкая палка.

Пока мы добежали, Клитус снова окунул Джинкс головой в воду. Он допрашивал ее, орал, хотя наволочка-то была вовсе не у нее:

— Откуда у тебя моя наволочка? Зачем ты ее стащила? Отдавай, а то пожалеешь!

Я налетела на него и обеими руками опустила камень ему на голову. Угодила ему прямо в лоб — он как раз повернул голову, чтобы глянуть на меня. От удара Клитус завалился на бок, шляпа с него слетела. Но не все прошло так уж удачно. Камень выскользнул у меня из рук, упал и стукнул Джинкс по пояснице. А Клитус уже поднимался, держась одной рукой за окровавленный лоб.

Тут подоспел Терри, размахивая своей дубинкой, словно сумасшедший. Клитус ухватил Терри поперек живота и толкнул его на Джинкс, которая все еще лежала в грязи и пыталась опереться на руки, чтобы приподняться. Покуда ей удалось только вытащить голову из воды.

Терри завалился, наволочка выпала у него из рук и раскрылась, часть купюр разлетелась, точно гусиные перья из надорванного матраса.

Клитус навалился на Терри, занося кулак, и тут он увидел раскиданные во все стороны деньги и сказал:

— Деньги мои.

Джинкс тем временем не только поднялась на ноги, но и с силами собралась, и дубинку подхватила, которая выпала у Терри из рук, и замахнулась хорошенько — ах, что это был за удар! Со свистом рассекая воздух, пронеслась дубинка, звук был такой, какой издает сова, быстро планируя к земле, чтобы впиться когтями в мышь. Удар пришелся точно в затылок, башка Клитуса так и подскочила, чуть от шеи не оторвалась, и он эдак наклонился, подался головой вперед, его затрясло, а дубинка раскрутилась и врезала ему во второй раз. Этот удар оказался еще крепче первого, грохот, должно быть, в Глейдуотере слыхать было. Клитус вроде как тявкнул по-собачьи и скатился с Терри.

Джинкс наскочила на лежащего и давай его колотить и справа и слева, дубинка стучала чаще, чем дятел клювом. Я подбежала и обеими руками обхватила Джинкс. Прижала ее вместе с дубинкой к себе. Она продолжала вырываться и извиваться, точно свинья, которую тащат на убой.

— Так ты его убьешь, — сказала я.

— Пытаюсь убить, — ответила она.

Я потянула ее за собой, и мы вместе рухнули наземь. Джинкс оказалась на мне.

Терри подошел и ощупал Клитуса.

— Он отрубился, — сказал он.

— Надеюсь, он сдох, — откликнулась Джинкс и снова рванулась у меня из рук. — Назвал меня негритоской, просраться помешал, стукнул меня по голове и чуть не утопил. Придурок чертов! Больше никто никогда ни за что не будет обзывать меня негритоской. Тошнит уже! Терпеть не могу это чертово болото! Глаза бы не глядели!

— Джинкс! — сказала я. — Ты его больше не бей.

— А если он очнется?

— Тогда бей, — разрешила я.