Шепот за окном - Алекс Норт

– Дать ему пять минут наедине с его старой семьей? – Аманда призадумалась. – А мы вообще можем это сделать, даже чисто теоретически?

Но тут увидела выражение лица Пита.

– Я шучу, кстати.

– Я знаю.

Он сгорбился на стуле с противоположной стороны письменного стола и прикрыл глаза.

Секунду Аманда наблюдала за ним. По сравнению с прошлой встречей Пит выглядел каким-то опустошенным и пришибленным. Она не слишком хорошо знала его, конечно, и пересекались они за последние два месяца не так чтобы часто, но он поразил ее, как… да, как кто? Как человек, способный контролировать свои эмоции. И удивил превосходной физической формой для человека его возраста, конечно же. Спокойный и толковый мужик. Он едва ли потратил зря хотя бы слово, рассказывая ей про то старое дело, и был безмятежен и отстранен, даже когда показывал ей фотографии, снятые внутри пристройки Фрэнка Картера, – ужасные сцены, первым свидетелем которых стал лично. Вообще-то это было довольно страшно. Это заставило Аманду обеспокоиться, как она сама уже это выдерживает, не говоря уж о том, как будет справляться, если события станут развиваться по худшему сценарию.

«Не станут».

Разумные копы умеют отстраняться. Старший детектив-инспектор Лайонс как раз из таких, потому что это единственный способ забраться наверх – чтобы вниз тянул как можно меньший груз. Прежде чем пропал Нил Спенсер, она представляла себя такой же, как он, но теперь уже больше не была так в этом уверена. И если на первых порах Аманда подумала, что Пит Уиллис – человек спокойный и отстраненный, то его нынешний вид заставил ее пересмотреть первое впечатление. Он просто хорошо держал мир на расстоянии, подумала она, а Фрэнк Картер просто сумел подобраться к нему ближе большинства остальных.

Не так удивительно, учитывая историю, которая была у них одна на двоих, и тот факт, что одна из жертв Картера так и не была найдена – ребенок, который, по сути, пропал на дежурстве Пита. Бросив взгляд на экран компьютера, она увидела знакомое фото Нила Спенсера в футбольной рубашке. Мальчик бесследно исчез чуть более двух месяцев назад, и его отсутствие отзывалось настоящей физической болью где-то внутри нее. Неважно, как сильно она старалась не думать об этом, – чувство безысходного провала ухудшалось день ото дня. Она просто не могла представить, сколь ужасным это чувство может оказаться после двадцати лет. Ей не хотелось закончить так же, как человек, сидящий сейчас напротив нее.

«До такого не дойдет».

– Расскажи мне еще раз про версию с сообщником, – попросила она.

– Вообще-то рассказывать особо нечего. – Пит открыл глаза. – Один из свидетелей сообщил, что с Тони Смитом разговаривал какой-то пожилой человек с седыми волосами, что не соответствует описанию Картера. А потом, есть кое-какие накладки в хронологии похищений.

– Довольно зыбкая материя – эта самая хронология…

– Знаю. Иногда люди хотят, чтобы вещи оказались более сложными, чем они есть на самом деле.

– У него имелась полная возможность совершить все эти преступления без какой-либо посторонней помощи. «Бритва Оккама»^[8] гласит…

– Я знаю это правило. – Пит провел рукой по волосам. – «Не следует множить сущее без необходимости». Самое простое решение, которое подходит ко всем фактам, – и есть то, которое надо избрать.

– Совершенно верно.

– И как раз это мы здесь и делаем, верно? Мы взяли своего парня, доказали, что именно он это сделал, и этого нам достаточно. Так что мы завязываем расследование бантиком, засовываем его в шкаф и движемся дальше. Дело закрыто, работа сделана. Переходим к следующему.

Аманда опять подумала про Лайонса. О подъеме наверх.

– Поскольку это то, что мы вынуждены делать, – сказала она.

– Но иногда этого недостаточно. – Пит покачал головой. – Иногда то, что выглядит простым, оказывается гораздо более сложным, и в результате что-то дополнительное упускается из виду.

– А это «дополнительное» в данном деле может включать кого-то, кто избежал ответственности за убийство?

– Кто знает… Я пытался не думать об этом на протяжении многих лет.

– По-моему, это мудро.

– Но теперь мы имеем Нила Спенсера. Мы имеем шепот и «чудовище». И мы имеем Фрэнка долбаного Картера, сидящего там и что-то про это знающего.

Аманда выждала.

– И я не знаю, что со всем этим поделать, – произнес Пит. – Картер не собирается ничего нам рассказывать. Информация про шепот никогда не попадала в прессу, а он про это знает. Его никто не посещал, кроме меня. Вся корреспонденция, которую он получает, просматривается. Так откуда же он знает?

Его тоскливое раздражение вдруг стало таким осязаемым, что ее удивило, что Пит не стукнул кулаком по столу. Но вместо этого он лишь опять покачал головой и посмотрел куда-то вбок. По крайней мере, это немного вернуло его к жизни, подумала Аманда. И это хорошо. К чертям спокойствие: она искренне верила в то, что гнев – это отличный мотиватор, и бывают времена, когда тебе нужно что-то такое, чтобы ты не останавливался. В то же самое время она могла сказать, что бо́льшая часть злости Пита была направлена внутрь – что он винил только себя за собственную неспособность добраться до правды. А вот это уже нехорошо. Она столь же искренне верила в идею о том, что чувство вины примерно настолько же непродуктивно, насколько полезны порой любые иные эмоции. Стоит тебе позволить чувству вины наложить на тебя лапы, как эта сволочь уже никогда не отпустит.

– Картер никогда не собирался нам помогать, – заметила она. – По крайней мере, по доброй воле.

– Это да.

– Сон про Тони Смита?..

Пит лишь отмахнулся.

– Обычные его штучки. Все это я уже и раньше слышал. Не сомневаюсь, что это он убил Тони и что он знает в точности, где его искать. Но он никогда не скажет. Только не тогда, когда что-то дает ему власть над нами. Надо мной.

Теперь ей было ясно, сколько отняло у Пита посещение Картера. Но, как это ни было тяжело, он все равно пошел – все-таки заставил себя пройти через это испытание, – поскольку найти Тони Смита столь многое для него значило. Но Картер обнаружил новую игру, в которую можно поиграть, и им надо было сосредоточиться на этом. И хотя она прекрасно понимала смятение Пита, оставался факт, что Тони Смит уже давно мертв, в то время как Нил Спенсер вполне мог быть еще жив.