Увековечено костями - Саймон Бекетт

— Дорогая, я ведь уже объяснял, на острове больше нет столь защищенного места. У нас и так море рядом с садом. И оно полно рыбы.

— Да, но эти рыбки — случайные гости. А те будут постоянными жильцами.

Камерон вкрадчиво улыбнулся. На лице Страчана мелькнуло раздражение, но тут его внимание отвлек стук во входную дверь.

— Сколько желающих посетить нас сегодня, — сказала Грейс и потянулась за полотенцем вытереть руки, но Майкл перехватил инициативу:

— Я открою.

— Вероятно, приехал один из ваших сотрудников-полицейских, — отметила хозяйка.

Я тоже на это надеялся. Однако вместо Дункана или Фрейзера вслед за Страчаном появилась Мэгги Кэссиди.

— Посмотрите, кто к нам пожаловал, — сказал он с едва уловимой иронией. — Грейс, ты знакома с Мэгги, внучкой Роуз Кэссиди?

— Конечно, — улыбнулась Грейс. — Как поживает бабушка?

— Спасибо, потихоньку. Привет, Брюс, — поздоровалась Мэгги и получила в ответ недовольный кивок. Затем повернулась ко мне с широкой улыбкой: — Рада снова видеть вас целым, доктор Хантер. Слышала о ваших злоключениях. Вы стали предметом обсуждения в баре.

И не сомневался.

— Так что вас сюда привело, Мэгги? — спросил Страчан. — Надеетесь взять у доктора Хантера эксклюзивное интервью?

— Вообще-то я пришла к вам, — заявила журналистка и спокойно добавила, смотря на него глазами полными искренности: — И к госпоже Страчан. Хочу написать о вас статью в «Льюис газетт». Руна у всех на слуху, так что время сейчас самое подходящее. Давайте поговорим о том, что вы сделали для острова, сделаем пару семейных снимков дома. Разойдется приличным тиражом.

Веселое настроение Страчана тотчас улетучилось.

— Извините, я плохо получаюсь на фотографиях.

— О, брось, дорогой, — вмешалась Грейс. — Почему бы нет?

— Да, на мой взгляд, хорошая идея, — раздался низкий бас Камерона. — Да и Грейс фотогенична. Хорошая реклама для рыбной фермы.

— Верно, — подтвердила Мэгги, лучезарно улыбаясь Страчану. — Могу поспорить, вы будете замечательно смотреться на фотографии.

Грейс подняла бровь на столь откровенный флирт. Хотя Мэгги не была очень красивой в общепринятом смысле, она переполнялась энергией, вселявшей в нее бесспорную привлекательность.

Однако Страчан не поддавался воздействию:

— Нет, не думаю.

— Подумайте денек-другой. Возможно…

— Я же сказал «нет». — Он не поднял голоса, но произнес фразу с несомненной окончательностью. — Что-нибудь еще?

Страчан вежливо намекнул, что ей пора уходить. Мэгги пыталась скрыть разочарование.

— О… нет. Это все. Извините за беспокойство.

— Никакого беспокойства, — заверил он. — Вообще-то я хотел попросить у вас одолжения.

Мэгги снова засияла:

— Да, конечно.

— Нужно подвезти доктора Хантера в отель. Вы бы сэкономили мне время. Не возражаете, Дэвид?

Я не был в восторге от перспективы ехать с журналисткой, которая один раз меня уже одурачила, но что поделаешь, если нам по пути. К тому же я и так был в долгу перед Страчанами.

— Если Мэгги не трудно, — ответил я.

Она посмотрела на меня так, словно прочла мои мысли.

— С удовольствием.

— Заходите к нам еще перед отъездом, — сказала Грейс и поцеловала меня в щеку. — Ее духи веяли головокружительным мускусом. Моментное прикосновение губ оставило на коже непреходящее приятное ощущение. Камерон смотрел на меня с неприкрытой завистью. Его влюбленность была столь обнажена постороннему взгляду, что я не знал, испытывать мне смущение или жалость.

Вновь придя в благодушное настроение, Страчан провел нас в коридор. Снаружи нас ждал холодящий ветер и дождь. У двери стоял заляпанный грязью горный велосипед, широкая корзина над задним колесом придавала ему громоздкий вид.

— Только не говорите, что Брюсу пришлось ехать так далеко на велосипеде в жуткую погоду, — сказала Мэгги.

— Он считает, что езда на велосипеде держит в хорошей форме, — пояснил Страчан.

— Вот мазохист, — фыркнула она и протянула Майклу руку: — Приятно было вас повидать. Если передумаете…

— Я не передумаю. — Страчан улыбнулся, чтобы смягчить отказ. Во взгляде его играло плутовство. — Может, если хорошенько попросите доктора Хантера, он даст вам интервью вместо меня. Уверен, ему понравилось прочесть о себе во вчерашней газете.

Мэгги залилась краской. Молча мы шли навстречу ветру к тронутой ржавчиной машине, которая выглядела бедным родственником рядом с «саабом» Страчана и «порше-кайеном», принадлежавшим, видимо, Грейс.

Садясь в машину, журналистка сбросила свое большое пальто.

— Обогреватель работает на полную мощь, так что вы зажаритесь, если не снимете куртку, — сказала она, бесцеремонно бросив пальто на заднее сиденье. Шерстяная ткань непристойно вздулась, как большая сумка с кровью. Я остался в куртке. Слишком много времени потратил, чтобы натянуть ее поверх повязки.

С сердитым лицом Мэгги пыталась завести машину, дергая старомодную заглушку.

— Давай, чертовка, — ворчала она, пока мотор бурчал и кашлял. — Это бабушкина, но она ею давно не пользуется. Груда железа.

Наконец машина ожила и покатила к дороге. Я смотрел через окно на поросшие вереском холмы, которые постепенно исчезали в наступавшем сумраке.

— Вы не собираетесь все высказать мне? — вдруг произнесла она.

— Высказать что?

Я так глубоко погрузился в мысли о ходе будущего расследования, что не заметил молчания. Однако Мэгги, очевидно, неправильно его поняла.

— Что я солгала вам на пароме. Представилась писательницей.

Я даже не сразу понял, о чем речь. Из-за паузы Кэссиди совсем ушла в оборону.

— Я журналистка. Я просто выполняла свою работу. И не обязана извиняться.

— А я и не просил.

Она посмотрела на меня неуверенно:

— Значит, никаких обид?

Под внешней дерзостью скрывалась притягательная уязвимость.

— Никаких.

Мэгги вздохнула с облегчением. Лицо приняло невинный вид.

— Тогда, не под запись, скажите, что случилось в коттедже?

Я невольно рассмеялся:

— Вы никогда не сдаетесь, верно?

Она робко улыбнулась:

— Всего лишь спросила. Стоило попробовать.

Между нами исчезла всякая холодность. У меня не осталось сил на то, чтобы сердиться. К тому же завтра ее ждет грандиозная история. Муки совести терзали меня из-за тайного осознания хаоса, навлеченного на отдаленный остров. Руна пока еще не знала, что ее мирное существование вскоре разрушится.