Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

– Думайте, что хотите, но он поставил Эдди Бакко в неловкое положение. И теперь он у того в списке нежелательных персон. Вы его знаете? Каллума?

– Вроде того.

– Тогда скажите ему, чтобы был начеку.

– Почему? Эдди выглядит чокнутым, но вы же не думаете, что он и правда опасен.

– Ох, милая. Когда остаешься невидимой, замечаешь много разного дерьма. Однажды поздно вечером я пошла в «Трилистник» на Восьмой за куревом, около года назад, и увидела на заднем дворе Эдди и еще несколько парней. А один лежал на земле. Весь в крови. И они запихнули его в мусорный бак, вот так просто. Я не могла поверить своим глазам. Мне не следовало там находиться, но они меня не заметили.

– Что-что? – переспрашиваю я с колотящимся сердцем, думая о Генри, а вдруг он как-то связан с этим безумцем?

Небо темнеет, словно подает знак. Падает несколько капель дождя, мамочки собирают пакеты с едой и игрушки и кричат детям, чтобы выбирались из воды, прежде чем ударит молния.

– Ага, и они еще переругивались, но в основном на испанском, а мой испанский оставляет желать лучшего, хотя суть я уловила – тот парень задолжал им пятьсот баксов за препараты или что-то в этом роде. Можете в это поверить? Бедолага оказался в помойном баке «Трилистника» всего за пятьсот баксов. Вот в каком мире мы живем.

Я просто таращусь на нее несколько секунд, не понимая, стоит ли воспринимать ее всерьез. Она вполне может и дурить мне голову. История просто невероятная, а здесь полно чокнутых.

– Думаю, унизить Эдди на глазах у всех жильцов – это куда хуже, чем задолжать ему пятьсот баксов. Я просто хочу сказать, что не стоило его злить.

За темными тучами грохочет гром, и несколько детей постарше, оставшихся у бассейна, накрывают головы полотенцами и с визгом убегают в дом. Ее слова похожи на удар по голове. Наркотики. Так вот почему умер Генри? Он подсел на что-то подобное? Я не могу себе такого представить, но, по крайней мере, стоит потянуть за эту ниточку.

– Погодите, вы видели это своими глазами? И никому не рассказали?

– Никто меня и не спрашивал, – как ни в чем не бывало отвечает она и берет мартини, стоящий на полу рядом с ее креслом, хотя еще утро.

Женщина съедает оливку и подмигивает.

– В каком смысле?

– Ну то есть никто не спрашивал меня, видела ли я мертвого парня. Так что это нигде не всплыло.

– Вы видели, как убили человека, – говорю я, стараясь убрать из голоса осуждающие нотки, чтобы она просто не умолкла.

– Ну не совсем, я только слышала, что кого-то убили. А видела лишь, как его выбросили в мусорный бак.

– И вам не показалось нужным сообщить об этом? – спрашиваю я, пытаясь скрыть отвращение и шок.

– Это не моя проблема. С какой стати я должна в это ввязываться? Думаю, Эдди… не просто входит в наркокартель. Он один из главарей, – говорит она, и теперь мне и правда трудно воспринимать ее слова всерьез. Не знаю, что и думать.

– Значит, никто не знает, что этот парень… из картеля? Никто здесь не знает? А Генри знал? Вы были знакомы с Генри? – отчаянно добавляю я под конец – меня вдруг осеняет, что женщина жила по соседству, а он никогда о ней не упоминал.

– Он был просто сокровищем. Как печально, что с ним такое произошло. Вы его жена? – спрашивает она, и я киваю. – Точно, я так и поняла, потому что вы сюда не вписываетесь. Что это, «Гуччи»? – спрашивает она, щупая подол моего платья.

Я отдергиваю его.

– Так, значит, вы его знали.

Я сажусь напротив на металлический стул Генри.

– Как-то раз он меня нарисовал, – расплывается в улыбке она.

– Правда?

Я едва сдерживаю слезы, представляя Генри в студии. Он был таким дружелюбным, умел показать каждому, как много тот значит. Представляю, как он рисует портрет на холсте, перед ним на деревянном столе, заваленном кистями, стоит запотевший бокал с бренди, все окна открыты настежь, ветерок проникает внутрь, а в шезлонге позирует соседка. Именно в такие моменты он был счастлив. В основном это суровые портреты, фотореализм, редко – обнаженная натура. И никогда элегантный гламур. Просто реальные люди, каждая черточка лица, каждая жировая складка – все это присутствует в его работах. У меня теплеет на душе, когда я представляю его таким счастливым и спокойным.

– Да. Мы болтали о том, как вы ездили на выходные в Розуэлл, и я сказала ему, чтобы получил страховку от похищения инопланетянами, а он не верил, что такая существует. Мы проверили через его телефон – действительно, куча народа страхуется от похищения инопланетянами. Он решил, что это очень смешно. Я сказала, что у него больше шансов наткнуться на бигфута.

– На кого? – ошеломленно спрашиваю я.

– На снежного человека. В общем, не считая того раза, мы просто здоровались, когда он приходил и уходил. Пару раз еще поболтали, когда он пил пиво на балконе. Я плохо его знала, но все же… Никогда не подумала бы, что он… Ну сами знаете. Покончит с собой. Он казался таким счастливым.

Я вспоминаю ту поездку в Розуэлл несколько месяцев назад, как он купил для моих родителей маленькие зеленые солонку и перечницу в виде инопланетян, потому что решил, что мама наверняка придет от них в восторг. От воспоминаний у меня дрожат руки, и я пытаюсь сменить тему, чтобы выудить из этой женщины как можно больше информации.

– Люди должны знать, что этот человек опасен. Вы так не считаете? А его жена знает, чем он занимается? – спрашиваю я.

– Вряд ли. Вы знакомы с Розой? Она чуть не упала в обморок, когда Джеки бежала по мощеной дорожке и оторвала ноготь на ноге. Побелела как полотно. И муж-наркобарон, убивающий людей просто от нечего делать? Она наверняка не в курсе. Конечно, она знает, что он сидел в тюрьме за наркотики, но остальное? – Она качает головой и с хлюпаньем засасывает еще одну оливку из мартини. – Он делает вид, будто изменился, теперь у него есть достойная работа дальнобойщика и семья.

– Он был в тюрьме? – Охаю и понижаю голос. Может, она и не чокнутая, а этот парень и впрямь опасен, но я уже ничего не понимаю. Какой-то сюр. – Тогда как это возможно, чтобы его жена ничего не знала?

– Ну, мне кажется, все до сих пор думают, что Эдди дальнобойщик. Постоянно на трассе, знаете ли. Уезжает на несколько недель. Так длится очень долго,