Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

Я на ощупь пробираюсь к входной двери, но она заперта. Кто-то закрыл меня внутри. Колочу по ней, раздирая в кровь кулаки, и ору до хрипоты, но никто не приходит на помощь.

10

Касс

Ближе к полудню вся запеканка с тунцом успешно выскоблена из микроволновки, а гостиная небрежно покрашена в отвратительный белесый цвет, и мы с Синатрой сидим на паре пятигаллонных ведер с краской перед открытой входной дверью сто пятой квартиры, едим виноградный фруктовый лед и смотрим, как капли дождя с шипением испаряются на бетонном тротуаре.

– А это что? – спрашиваю я, продолжая игру, за которой мы коротали все утро, – он показывает, насколько хорошо знает инструменты в моей сумке.

– Угловая шлифовальная машина, – отвечает Синатра с ноткой самодовольства.

– Ну ладно, умник. А это как называется и почему?

– Отвертка Филипса. Названа в честь ее изобретателя.

Я этого не знала, но он, конечно же, знает.

– Мама часто просила меня открыть ей вино, – добавляет он, и я таращусь на него, пытаясь вообразить, что за мать так делает. – У нее иногда не было штопора, и я просто заталкивал пробку в бутылку.

Он произносит это так, будто вполне обычное дело, когда дети открывают бутылки для пьющих матерей.

– Ясно, – говорю я, потому что больше мне ничего не приходит в голову.

Я вижу, как Эдди пересекает площадку у бассейна, натягивая бейсболку, чтобы укрыться от дождя, а затем переходит на бег трусцой, пока не добирается до жестяного навеса, под которым припаркован его пикап. Муж Розы постоянно ковыряется в машине, но никак не починит ее. Он просто копается в ней и торчит в телефоне в перерывах между постоянными визитами нескольких своих дружков с подозрительной внешностью. Может быть, никто не замечает, насколько это странно, но он паркуется рядом с офисом, и я вижу их с рюкзаками и в темных очках, они никогда не задерживаются надолго и до неприличия часто пожимают друг другу руки. Интересно, он продает травку или что-то в этом роде? Раздает этим парням пакетики с дозой. Блин, если Эдди замышляет что-то нехорошее, может, он испугается еще больше, когда я покажу ему видео. Он может потерять даже больше, чем я думала. Я должна сегодня же сделать свой ход. Ради Розы.

– Ладно, Синатра. Как насчет того, что ты все тут подметешь, вымоешь и вынесешь мусор на помойку, а я куплю тебе ужин в «Макдоналдсе»? – предлагаю я, он тут же вскакивает с горящими глазами.

– Правда?

У меня создается впечатление, что паршивые макнаггетсы – это лучшее, что он видел за долгое время, и от этого ноет сердце.

– Я сделаю все в лучшем виде, – обещает он, собирая обертки от мороженого, и подтаскивает мешок для мусора к двери.

– Не сомневаюсь. Что ты больше всего любишь в «Маке»?

– Все, что выберете, – с готовностью отвечает он, и у меня слегка учащается сердцебиение.

Я подавляю желание его обнять. Не поддаюсь порыву стереть все, через что он прошел, после чего выскребание тунца из микроволновки стало для мальчика главным событием недели. Вместо этого я говорю:

– В общем, ты остаешься здесь за главного, Синатра. Как насчет филе-о-фиш? Ты знаешь, что туда кладут сыр? Рыба и сыр совершенно не сочетаются. Это неправильно.

– Ничего страшного. Если вам нравится.

– А как насчет «Хэппи мил» и раскаленного, как лава, пирожка с яблоками, который прилипает к нёбу? – спрашиваю я, и он энергично кивает. – Отлично. Я что-нибудь принесу, а ты приходи в офис к ужину, хорошо?

Он уже начинает подметать линолеум на крохотной встроенной кухне.

– Бабушка Мэри говорит, что ужинать надо, когда начинается «Она написала убийство». Тогда она ставит размораживать еду, но я не знаю, в какое это время.

– Да в какое тебе удобно, так годится? – говорю я, закидывая сумку с инструментами на плечо, и выхожу под дождь.

– За ужином мне надо помочь бабушке принять лекарства, – говорит он.

– А, ну ладно, тогда обед. Поздний обед. Просто зайди через пару часов.

– Хорошо!

Когда я ухожу, Фрэнк улыбается и машет рукой, а затем начинает подметать. У меня щемит в груди, хотя я не знаю почему. Но я не свожу глаз с Эдди Бакко, прислонившегося к своему пикапу, и пытаюсь придумать, как заманить его в офис, чтобы никто не заметил.

К полудню дождь превращается в морось, влажность становится удушающей, и я кручусь туда-сюда в офисном кресле, следя за Эдди, но так и не придумав, что делать и сказать. Может быть, раз уж сейчас почти вечер, предложение выпить вместе пива покажется… нормальным. В конце концов, сегодня пятница. Жильцы всегда собираются вместе и жарят барбекю у бассейна вечерами по пятницам. Могу сказать Эдди, что купила пиво для пятничной вечеринки, а он наверняка хочет пить, на такой-то жарище. Это вполне в порядке вещей. Думаю, он заглотит приманку.

Но тут появляется один из его странных друзей, они шепотом переговариваются, и я не слышу, о чем идет речь, поэтому решаю выйти к почтовым ящикам и сделать вид, будто опускаю извещения. Однако, увидев меня, они замолкают. Я замечаю несколько посылок для жильцов, слишком огромных для почтового ящика, беру одну из них и отношу в двести седьмую. Другая для Каллума, и поскольку, как я знаю, сегодня он преподает в летней школе, заношу ее в офис и пишу ему сообщение, чтобы забрал.

Дружок Эдди наконец-то уходит. Сейчас или никогда. Думаю, я поступаю правильно. Самосуд. Нельзя допускать, чтобы людям вроде него сошло такое с рук. Он должен знать, что с него не спускают глаз. По крайней мере, так я себе твержу, но руки трясутся. Я делаю глубокий вдох, беру две бутылки «Бад лайтс» и выхожу.

– А, привет, Эдди, – говорю я и слышу, как дрожит мой голос, поэтому откашливаюсь. – Жара адская, да?

Он кивает и вытирает тряпкой пот со лба, а потом засовывает ее обратно в карман джинсов.

– Пива хочешь? Я купила упаковку на потом, но сейчас самое время. – Я смотрю на несуществующие часы на запястье и продолжаю. – Пивной час.

Боже, как глупо звучит.

– Если хочешь охладиться.

Он озирается, словно думает, что его разыгрывают, а затем пожимает плечами и подходит ко мне.

– Да, пожалуй, – говорит он, и я мотаю головой в сторону открытой двери офиса.

Я убедилась, что все жалюзи закрыты и никто не увидит, как я ему угрожаю. Я ведь уже много раз поступала так с более опасными людьми, и всегда получалось. На этот раз даже не буду вымогать деньги. Конечно, идеально было бы сделать это посреди ночи,