На грани - Никки Френч

* * *

Мы проходили мимо магазина детской одежды с яркими ситцевыми комбинезончиками и полосатыми маечками, красно-розово-желтыми курточками в витрине, и неожиданно Луиза предложила мне зайти.

— У тебя же детский размер. — Она придирчиво оглядела меня. — Совсем отощала! Надо бы тебя подкормить. А пока давай что-нибудь купим.

Под неодобрительным взглядом продавщицы я сняла с вешалки несколько вещиц и понесла их в примерочную. Натянула через голову прямое серое платье, рассчитанное на тринадцатилетнюю девчушку, и уставилась на себя в зеркало. Прекрасно. Я стала безгрудой и бесполой. То, что нужно. Стащив платье, я примерила симпатичную белую тенниску, отделанную мелкими вышитыми цветочками.

— Покажись! — позвала меня Луиза из-за шторы. — Если уж идешь в магазин с подругой, будь любезна устроить дефиле!

Я отодвинула штору и с глуповатым смехом повертелась перед Луизой.

— Ну как?

— Берем! — решила она.

— А не маловата?

— Будет маловата, когда поживешь у меня недельку. А пока в самый раз. — Она положила руку мне на плечо. — Ты в ней как цветок, дорогая.

* * *

Попозже мы с Луизой покатили на ее раздолбанной машине в супермаркет, пополнять запасы. Слишком долго я обходилась сухомяткой, перехватывала то пакетик чипсов, то шоколадный батончик, то бутерброд в школьной столовой. Наверное, прошло уже несколько недель с тех пор, как я в последний раз готовила настоящую еду по рецепту, с точным указанием ингредиентов и их количества.

— Сегодня ужин приготовлю я. — Собственная смелость придала мне уверенности: я словно играла в хозяйку дома. В магазинную тележку я положила пакет макарон, испанский лук, крупные головки чеснока и итальянские помидоры, баночку сухих смешанных приправ, латук, огурцы, манго и клубнику. Банку сметаны. Бутылку кьянти. Еще я прихватила упаковку дешевых трусиков, какой-то дезодорант, полотенце, губку, зубную щетку и пасту. Зубы я не чистила со вчерашнего утра. Надо бы забрать из квартиры вещи.

— Завтра, — решила Луиза. — Спешить некуда. Завтра мы съездим туда вдвоем, на машине. А пока поносишь детские одежки.

Я взяла с цветочного прилавка завернутый в целлофан букет роз и положила его в нашу тележку.

— Не знаю, как благодарить тебя, Луиза.

— Ну и не надо.

* * *

На ужин мы пригласили Кэти, подругу Луизы — длинную и худую, как жердь, с крючковатым носом и крошечными ушами. Очевидно, Луиза рассказала ей обо мне, потому что Кэти обращалась со мной подчеркнуто ласково и внимательно, как с инвалидом. Макароны я переварила, но томатный соус удался, а на десерт мы нарезали манго и смешали их с клубникой в мисках. Луиза зажгла свечи, прилепив их растаявшим воском к старым блюдцам. Я сидела за кухонным столом в новом сером платьице. Мне ни о чем не думалось, все вокруг казалось нереальным. В животе образовалась тянущая пустота, но аппетита у меня так и не прибавилось. Почти весь вечер я молчала. Мне было достаточно сидеть и слушать, слова пролетали мимо, не задевая меня. Мы выпили сначала кьянти, потом почти все белое вино, которое принесла Кэти. По телевизору шел старый фильм — триллер, сюжет которого от меня ускользнул. Я постоянно отвлекалась и потому не могла понять, что понадобилось герою на заброшенном складе, куда он спешит и чего боится. Начинался дождь, капли застучали по крыше, забарабанили в стекла. Я легла спать еще до ухода Кэти. Уютно свернувшись на диване в крошечной гостиной в куцей ночной рубашке Луизы, я слышала голоса из кухни. Они сливались в убаюкивающее гудение, изредка прерываемое смешками, и постепенно я погрузилась в сон.

* * *

На следующее утро после завтрака мы поехали за моими вещами. Вывозить их все я пока не собиралась, хотя и знала, что жить в злополучной квартире больше никогда не буду. Дождь продолжался. Припарковать машину у дома не удалось, поэтому Луиза остановилась на двойной желтой черте на расстоянии нескольких ярдов до двери. Я пообещала сейчас же вернуться.

— Я только на пару минут.

— А может, все-таки пойдем вместе?

Я покачала головой и улыбнулась:

— Мне надо с ней попрощаться.

В квартире было душно и пусто, воздух застоялся, хотя я отсутствовала всего один день. Казалось, квартира уже поняла, что она никому не нужна. Я сразу прошла в спальню и открыла шкаф. Две пары брюк, четыре тенниски, трусики, лифчики, носки. Спортивный костюм. Пока хватит. Все вещи я запихнула в большой пакет. Потом поспешила в ванную, разделась и швырнула в угол грязную одежду. Стирка подождет. В другой раз.

Я услышала щелчок, будто закрылась дверца шкафа. «Ерунда, — сказала я себе. — Разыгралось воображение». В спальне я разыскала чистое белье, задернула шторы и встала перед зеркалом, чтобы одеться. Увидела в зеркале собственное лицо, синяки под глазами. Голое тело, загорелые руки и ноги, белый живот. Я надела трусики и вытащила из принесенного пакета новую белую тенниску — ту самую, в которой, по словам Луизы, я похожа на цветок. Тенниску я надела через голову. Глупо, но мне был ненавистен запах этой квартиры, моей прежней жизни. Мне хотелось чистоты и новизны.

Когда я расправляла тенниску на груди, кто-то внезапно схватил меня за шею и за талию, с силой навалился мне на спину. Я потеряла равновесие и рухнула ничком, ткнувшись лицом в ковер. От боли и неожиданности я оцепенела. Чья-то ладонь зажимала мне рот, от нее пахло мылом — яблочным мылом из моей ванной. Рука сдавила мне грудную клетку пониже груди.

— Ах ты, сука!

Я забилась, задергала ногами и руками, пытаясь издать хоть какой-то звук. Но пальцы хватали пустоту, поблизости не оказалось ни единого предмета. Неизвестный молчал, только жарко дышал мне в ухо. Наконец я перестала вырываться. За окном кто-то крикнул, сирена взвыла и умолкла. Что-то случилось.

Чья-то рука перестала сдавливать мою шею, я попыталась было закричать, но пальцы сомкнулись вновь. Мне ничего не оставалось: я не могла шевелиться. Не могла отбиваться. Не могла позвать на помощь. Я вспомнила, что Луиза сидит в машине и ждет меня, и вдруг она показалась мне бесконечно далекой. Наверное, скоро она придет за мной. Но не сейчас. Глупо умирать вот так, ни с того ни с сего. Ведь я еще даже не начинала жить. Как нелепо!

Медленно-медленно пол двинулся ко мне навстречу. Я почувствовала, как ударилась головой о половицы, как нога заскользила по ним. Дождь все так же монотонно и негромко стучал в окна. Говорить я не могла, все слова улетучились, времени на них уже не осталось, но голос где-то в глубине меня твердил: «Пожалуйста, не надо. Ну пожалуйста!»