Сестра - Луиза Дженсен

– Вы потеряли обоих родителей сразу?

– Да. Маленькая сиротка Энни, вот кто я такая. Мне бы еще ваши рыжие волосы, и я, как сиротка из мюзикла, могла бы петь про солнышко, которое выйдет завтра. – Она похлопывает по моей руке и криво усмехается.

Официантка со стуком ставит перед нами две тарелки. Из лазаньи вытекает лужица желтого жира. Анна подцепляет на вилку салат и отправляет в рот, пока я гоняю по тарелке жареную картошку.

– Где вы жили потом?

– Давайте поговорим о чем-нибудь более радостном, ладно? Прибережем эту трагическую историю на другой раз.

Я глотаю вино. Теперь я рада, что оно кислое и отвлекает мое внимание от мучительной грусти, грозящей меня поглотить.

– Чем вы занимаетесь? – спрашивает Анна.

– Работаю в детском саду. Очень люблю свое дело. Вы любите детей?

– Нет. – Анна плескает вино в мой бокал. – Зато вам повезло, что вы занимаетесь любимым делом. Я работаю секретаршей и ненавижу это.

– Почему?

Лицо Анны искажает гримаса.

– Давайте просто скажем, что я не без причины называю своего босса осьминогом. Он любит распускать руки.

– Это отвратительно. Разве вы не можете на него заявить?

– Да ну, это просто мелкая фирма. Подвернется и другая работа. Не могу назвать это занятие моим призванием. Я вовсе не мечтала делать записи для какого-то немолодого мужчины, пока он обслюнявливает мне блузку.

– А чем вы хотели заниматься?

– Я думала о том, чтобы стать медсестрой. Было бы классно иметь возможность помогать людям, которые попали в аварию, понимаете?

Я киваю.

– Что вас остановило?

– Деньги, я думаю. Мне приходилось самой содержать себя с шестнадцати лет.

Мы продолжаем болтать, и я думаю о том, насколько иной могла бы быть моя жизнь. В какой-то момент, после того как официантка уносит наши тарелки, я протягиваю руку, чтобы пожать руку Анны, но тут между нами возникает меню десертов.

– Итак? – требовательно вопрошает официантка.

– Мне черный кофе, – говорит Анна.

Я думаю о своих ляжках и подавляю искушение заказать пудинг из молочной тянучки.

– У вас есть горячий шоколад?

– Нет, – вздыхает официантка.

– Тогда чай, благодарю вас.

Мы прихлебываем чуть теплые напитки из выщербленных китайских кружек, и я оплачиваю счет.

– Я оплачу наш следующий обед, – говорит Анна.

– Было бы очень мило снова встретиться. Надеюсь, вы были не очень шокированы сегодня?

– Многое надо осмыслить, это не шутка – потерять сестру, о которой ничего не знала. Порой я чувствую себя такой одинокой. Мысль о том, что у меня могла бы быть сестра, семья… – Анна пожимает плечами. – Хотя я чувствую себя так, будто обрела подругу.

– Я тоже. Как насчет того, чтобы прийти ко мне на ужин на следующей неделе? Я смогу показать вам фотографии Чарли. Вы сможете познакомиться с моим бойфрендом Дэном.

– Было бы здорово, спасибо. – Мы обнимаемся на прощание, и Анна удаляется, напоминая мне свою сводную сестру, которой она никогда не знала. Мне интересно, что подумает о ней Дэн. Напомнит ли она ему Чарли, как и мне, а если так, не рискованно ли приглашать ее к нам в дом?

Темнота окутывает деревню, словно одеялом. Каждый второй фонарь выключен, и на улице угрюмо. Семьи собрались перед каминами, вокруг телевизоров, нагруженные пудингом и мыслями об утре понедельника. Я энергично шагаю и останавливаюсь, услышав жужжание в сумке. Мой телефон вибрирует. Должно быть, у Дэна кончилось терпение, я отсутствую уже несколько часов. Номер скрыт, и я говорю «алло». На другом конце слышится чье-то дыхание. Я слышу, как кто-то сглатывает слюну. Сопит. Я даю отбой, и экран почти тотчас зажигается новым входящим вызовом. Сзади урчит мотор. Кто-то едет очень, очень медленно, и я прячусь за стену церкви и стою, почти не дыша, пока машина проползает мимо. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем звук затихает, и я расслабляю тело, топая одеревенелыми ногами. Пока я стою, мне кажется, что я вижу, как за углом исчезает что-то красное, но точно утверждать не могу и бегу со всех ног в противоположном направлении, не останавливаясь, до самого дома.