О чем молчат вороны - Эзекил Кваймуллина

Я думала, мы поедем к Шольтам. Не в больницу.

– Ты хочешь встретиться с Кэтчин? – спросила я, когда папа остановил машину. – Думаешь, она поможет с расследованием убийства Белла?

Он сказал, не отвечая на мой вопрос:

– Прежде чем мы войдем, объясни мне кое-что. Сегодня утром ты упомянула, что сказала Кэтчин, что в тяжелый момент обратилась бы за помощью именно ко мне. Так вот, Бет… Как она тебя услышала?

О. О. У меня скрутило живот.

– То, что люди меня не слышат, не значит, что я не могу донести до них какую-нибудь мысль.

Папа прямо и спокойно на меня посмотрел. Я терпеть не могла этот взгляд. Он всегда так на меня смотрел, когда знал, что я вру.

– Думаю, она все-таки может тебя слышать, Бет.

Значит, он догадался. Я поникла, признавая поражение, и папа усмехнулся.

– Почему ты мне не сказала?

Я уставилась себе под ноги.

– Не знаю. Так вышло.

– Это не ответ.

Я пожала плечами.

– Ладно, тогда я, наверное, спрошу Кэтчин…

Я вскинула голову.

– Не надо!

– Тогда объясни сама.

Мне не хотелось, чтобы Кэтчин заявила папе, что я упускаю свой вечный покой, таскаясь за «жалким стариком». Может, она промолчит? Будет с ним мягче, потому что мы подруги? Вряд ли. Скорее она посчитает, что оказывает мне услугу, говоря папе правду в глаза.

Надо объяснить ему все самой, и не так резко, как это сделала бы Кэтчин.

– Я… Я не хотела, чтобы вы с ней меня обсуждали, – тихо объяснила я. – Она… она считает, что я должна двигаться дальше.

Папа нахмурился.

– А есть куда?

Я хотела сказать: «Нет, конечно нет – я всегда буду здесь». Вот только в ту же минуту перед глазами зажглись краски, и слова застряли в горле. Я не смела солгать про краски.

Я отвернулась сморгнуть предательские слезы, набежавшие на глаза.

– Бет. Есть место, в котором тебя ждут?

Я кивнула.

– Оно полно красок.

– И твоя мама там?

Я промолчала. Он не повторил свой вопрос. Он спокойно смотрел на меня. Дожидался ответа.

– Да. Она там.

Папа издал сдавленный, болезненный звук. Я попыталась его обнадежить.

– Я не пойду. Я останусь здесь. С тобой.

Только это совсем его не обнадежило. Напротив, он встревоженно нахмурился.

– Я не знал, что ты осознанно выбрала остаться здесь! Я думал, что у тебя нет выбора. Почему ты не пойдешь туда, где тебе будет лучше, где твоя мама?

Нет. Мне здесь нравится. Но я не смогла так солгать и промолчала.

Папа посмотрел на меня и прошептал:

– Ты не уходишь из-за меня, Бет. Со мной все будет в порядке.

Я помотала головой.

– Честное слово, обещаю…

– Нет, папа! Ты сам не справишься. Ты такой… печальный.

Он поник. Мне не хотелось продолжать этот разговор. Я уже решила, что не уйду, пока ему не станет лучше, и никто не заставил бы меня передумать. А говорить об этом было неприятно нам обоим.

– Я пойду к Кэтчин, – сказала я. – Поговорить о расследовании. Ты со мной?

– Мы можем и потом с ней поговорить! Давай…

Я выбежала из машины, ворвалась в больницу и понеслась к палате Кэтчин. Она сидела на кровати, как и всегда, и я торопливо заговорила, обращаясь к ней:

– Папа сейчас придет, и он знает, что ты меня видишь. Я передала ему твои слова о том, что мне надо двигаться дальше. Так что тебе не обязательно об этом упоминать, говорить, что я должна уйти, что на него жалко смотреть, – вовсе не обязательно!