Последнее оружие - Филипп Ле Руа

Полицейские сорвали дверь тридцать восьмого номера отеля «Тории» легко, словно театральный занавес. Группа захвата устремилась в искореженный дверной проем. Прежде чем лежащий на кровати субъект успел приподнялся, в его висок ткнулся автоматный ствол, а руки были заломлены за спину. Боль в затылке не давала ему двигаться, в ухо орали приказы.

Подозреваемый оказался бородатым японцем лет шестидесяти. У него были стеклянный глаз и одеревеневшая с похмелья глотка. Капитан Санако засыпал его вопросами. Тот назвался Юичи Матабе, бомжом. Накануне его разбудили, когда он мирно дрых в своей палатке. Какой-то тип, чье лицо было скрыто капюшоном, а голос с сильным иностранным акцентом звучал как-то странно, предложил ему одежду, номер в гостинице и бутылку саке.

– Нас провели, – признал Санако.

– Пусть покажет, где встретил своего благодетеля.

Включив мигалки и сирены, они помчались в сторону муниципальных высоток. У подножия небоскребов, под нагромождением автострад и железнодорожных путей, вырос поселок из палаток и картонных коробок. Квартал бездомных.

Помощник сообщил капитану сведения, которые только что получил насчет бомжа. Тот раньше держал ресторан, но в результате несчастного случая потерял глаз, жену и свое дело. Депрессия, алкоголизм – накатанная дорожка в картонную коробку. Юичи Матабе никогда не выезжал за пределы Японии. У него даже паспорта не было. Прежде чем залезть в свою палатку, бомж снял обувь. Натан тоже разулся и последовал за ним. В палатке был грязный спальный мешок, барахло с помоек и зловонный дух.

– Почему голос того типа в капюшоне показался вам странным?

– Писклявый какой-то. Неестественный. Доносился из-под капюшона, где не было лица.

– Вы упомянули еще сильный акцент.

– Он говорил так, будто ни слова не знает по-японски. Я сперва даже не понял, что он там лопочет. Пришлось несколько раз переспрашивать.

– Почему вы согласились на его предложение?

Бомж усмехнулся:

– Думаете, я тут живу, потому что мне нравится?

Натан попросил хозяина вылезти наружу, чтобы обследовать его тошнотворное жилище. Под парой заскорузлых от грязи носков он обнаружил газетный сверток с протухшими суши. И среди этой гниющей массы – ключ. Он показал его Юичи. Тот понятия не имел, откуда он тут взялся.

– Это от автоматической камеры хранения, – сказал Санако. – Один из соседей видел типа в капюшоне, который проскользнул ночью в палатку. Может, он как раз и искал этот ключ.

– Значит, не нашел.

– А где он был спрятан?

– Под запахом.

– Это с вокзала Синдзуку, – сказал капитан, внимательно осмотрев ключ.

– Тогда давайте глянем, что он отопрет.

Зона камер хранения располагалась в стороне от главного зала и была обширнее футбольного поля. Сотни ячеек тянулись рядами, насколько хватало глаз. Они направились к триста двадцать седьмой ячейке – этот номер был выбит на ключе. Санако приоткрыл дверцу на миллиметр, просунул пластиковую карточку в щель и, казалось, успокоился.

– Не заминировано.

Он раскрыл ее полностью.

Металлический ящичек содержал три бутылки саке, пачки зерновых хлебцев, печенье, сушеные фрукты, йены.

– Что это значит? – воскликнул Санако.

Капитан подозвал Матабе, и тот ошалел при виде трех литров саке. Похоже, бомж обнаружил эти сокровища только сейчас под упаковками печенья лежал надорванный клочок бумаги с адресом.

– Это в квартале Асакуса, – сказал Санако. – На другом конце города. Едем.

– Он никуда нас не приведет, – сказал Натан.

– Откуда вы знаете?

Тип в капюшоне водит нас за нос.