Считать виновной - Тесс Герритсен

– Так где вы были прошлой ночью? – спросил Чейз.

Близнецы, только что энергично принявшиеся за поданную на завтрак яичницу с колбасой, как по команде одновременно посмотрели на него.

– Я был у Зака Бруэра, – ответил Филипп. – Помнишь «Бруэрс»? Заведение на Перл-стрит.

– Малыш Фил хочет сказать, что заходил проведать сестру Зака, – пояснила Кэсси.

– Я, по крайней мере, не брожу по барам и не пристаю к парням, чтобы пригласили на свидание.

– Я ни по каким барам не ходила. Я была занята.

– Ну конечно, – хмыкнул Филипп.

– Занята? Чем же? – поинтересовался Чейз.

– Ходила в «Геральд», смотрела что и как. Знаешь, после папы там такой беспорядок. Никаких планов, разработок. Совершенно непонятно, в каком направлении он хотел двигать дело дальше. Редакторская политика совершенно не просматривается.

– Пусть этим занимается Джил Виккери, – пожал плечами Филипп. – За это мы ей и платим.

– Мог бы проявить побольше интереса. Ты ведь уже видишь себя полноправным наследником.

– Такого рода дела быстро не делаются, – беззаботно заметил Филипп, отправляя в рот очередной кусочек яичницы.

– А «Геральд» тем временем будет болтаться, как корабль без руля. Я не хочу, чтобы газета превратилась в еще один банальный бульварный листок. Мы должны превратить ее в остросоциальную газету. Проводить расследования, разоблачать. Чтобы люди встряхнулись. Мы должны задевать за живое. Как сделал отец несколько месяцев назад.

– И кого же он задел? – поинтересовался Чейз.

– Тех марионеток в отделе планирования.

Тех, кто голосовал за изменение статуса северного берега. Он показал их гнилое нутро. Представляю, как нервничала Джил Виккери. Она же больше всего на свете боялась обвинения в клевете.

– А ты, похоже, в курсе редакционных дел, – заметил Чейз.

– Конечно. Второй всегда старается больше первого.

Она произнесла это легко, но Чейз все же уловил нотку недовольства. Он хорошо понимал Кэсси, потому что и сам когда-то был в подобном положении. Он тоже был вторым и тоже бился за первенство. Но все впустую. Первым назначили Ричарда, и решение не подлежало пересмотру. Как и теперь в отношении Филиппа.

В дверь позвонили.

– Дедушка, – сказал Филипп. – Что-то рановато сегодня.

Чейз поднялся:

– Я открою.

На пороге стоял Ноа Деболт:

– Доброе утро, Чейз. Эвелина готова?

– Думаю, что да. Проходите, сэр.

«Сэр» слетело с языка машинально – просто никому и в голову бы не пришло назвать Деболта по имени. Гость прошел в дом, а Чейз, глядя ему в спину, подумал, что годы не властны над стариком: они не согнули его плечи и не смягчили холодный блеск серых глаз.

Остановившись посреди холла, Ноа критически огляделся:

– Пожалуй, здесь пора кое-что поменять. Новые кресла, новый диван. Хватит Эвелине мучиться с этой рухлядью.

– Но это же антиквариат, – возразил Чейз. – Моя мать сама…

– Я знаю, что это такое! Хлам! – отрезал Ноа и посмотрел на близнецов, растерянно вытаращившихся на него из-под арки. – Вы что, еще завтракаете? Собирайтесь, уже полдевятого. Опаздывать нельзя, эти проходимцы-адвокаты дерут с три шкуры.

– Послушайте, мистер Деболт, – вмешался Чейз. – К адвокату и я всех отвезу. Вы могли не беспокоиться.

– Меня Эвелина попросила приехать, – проворчал Ноа, – а я всегда делаю то, о чем просит моя девочка. – Он посмотрел на лестницу, где только что появилась хозяйка: – Доброе утро, милая.

Неторопливо, с гордо поднятой головой, Эвелина сошла по ступенькам вниз. Спокойная, сдержанная, уверенная в себе, она разительно отличалась от той, вчерашней Эвелины, несчастной, разбитой, жалкой.

– Привет, папа.

Ноа нежно обнял дочь.

– А теперь давай покончим с нашим неприятным делом.

Все разместились в «мерседесе» Ноа: Эвелина с отцом впереди, Чейз с близнецами сзади. И как только Ричард выдержал столько лет, живя в одном городе с тираном-тестем, спрашивал себя он. Не слишком ли высокую цену заплатил брат, женившись на единственной дочери Ноа Деболта? Бесконечная критика, придирки, необходимость угождать.

Теперь, когда Ричард умер, контроль за жизнью Эвелины перешел к ее отцу. Подъехав к офису Леса Харди, Ноа предложил дочери руку, и они вместе поднялись по ступенькам и прошествовали в приемную.

– Миссис Тримейн к Лесу, – объявил Ноа. – Мы здесь по поводу завещания.

Секретарша посмотрела на них как-то странно – Чейзу показалось, что в глазах ее промелькнула паника, – и торопливо нажала кнопку интеркома.

– Мистер Харди, они здесь.

В следующую секунду – словно он ждал прямо за дверью – из кабинета вылетел и сам Лес Харди. Галстук и костюм выдавали щеголя, образу которого плохо соответствовало потное, раскрасневшееся лицо.