Не доверяй мне секреты - Джулия Корбин

Мне снова хочется кричать на весь лагерь, но тут мисс Паркин, слава богу, свистит в свисток:

– Девочки, построились по звеньям! Кто сегодня дежурит по кухне?

Руки поднимает звено Фей.

– Всем бутерброды с ветчиной. Начинайте. Все, что нужно, найдете в складской палатке.

Она оглядывает остальных:

– Так, Сандра, заправь рубашку. Анджела, прекрати хихикать. Грейс! А где Роза?

Я оглядываюсь и в первый раз замечаю, что Розы с нами нет. Это очень странно, обычно она не отходила от меня ни на шаг, с той самой минуты, как мы сели в автобус. Гляжу поверх голов, надеясь увидеть ее где-нибудь между деревьями с хворостом или с ведерком воды. Ей нравилось быть полезной. И вдруг вспоминаю подробности минувшей ночи. Вспоминаю, что она подошла ко мне и хотела что-то сказать, но мне было не до нее. И я оттолкнула ее. Да-да, я хорошо помню, что оттолкнула ее. Довольно сильно, и если бы она содрала кожу, скажем, на коленке или больно ударилась локтем, я бы услышала, как она плачет, несмотря на шум дождя. Может, она обиделась и сидит сейчас где-нибудь дуется?

– Пойду поищу ее, мисс Паркин. – Выхожу из круга. – Наверно, ботинки чистит или еще что…

– Давай побыстрей, Грейс. Орла, сходи и ты с ней.

Я уже почти на опушке леса.

– Не надо! Сама справлюсь! – кричу я. – Она где-то недалеко!

Уж с кем, с кем, а с Орлой я не хотела бы сейчас оказаться рядом. Я думаю о Юане, представляю, как они целуются, как он шарит языком у нее во рту, лапает ее где только можно. Ну и так далее. Меня бросает в дрожь. Черт бы его побрал! Как он мог? Ведь он встречался со мной, мы с ним гуляли, все это видели.

Слышу, меня догоняет Орла:

– Подожди!

Уже почти догнала.

– Проваливай к чертовой матери, Орла! – Я что было сил отталкиваю ее. – Ты мне больше не подруга, понятно? Не подходи ко мне.

– Ой-ой-ой! – Она снова хватает меня за руки. – Да я просто дразнила тебя! У нас ничего не было, нужен он мне! Он тебя любит, только тебя! Все это знают.

Я складываю руки на груди и гляжу на нее в упор. Ох, как хочется ей поверить, но я столько раз видела, как она нагло лжет всем подряд: учителям, родителям, нашим ровесникам. Глазом не моргнув и без зазрения совести. Лжет интуитивно, вдохновенно, естественно, как дышит, глядя при этом такими невинными глазками, что в ее ложь всегда легко поверить.

– Откуда мне знать, что ты не врешь? – спрашиваю я.

– Как откуда? Мы же с тобой подруги. Лучшие подруги, забыла?

Волосы ее спутались, как попало разбросаны по плечам, отдельные пряди торчат над головой. Под глазом синяк, на щеке царапина, лицо жутко бледное, такого я у нее еще не видела, и мне приходит в голову, что она тоже всю ночь не спала.

Но все же глаза выдают ее. Бегают глазки, беспокойно бегают. Ясно вижу в них тревогу и даже какое-то уныние. И вспоминаю кое-что еще.

– А почему ты не хотела дать мне сдачи? – спрашиваю я.

– Потому что ты была права. Так мне и надо.

– Но ты же утверждаешь, что ничего между вами не было.

– Ну да, не было.

– А почему ты сразу мне не сказала?

– Почему-почему… Потому. – Она сует руки в задние карманы джинсов и пожимает плечами. – В общем, я заслужила.

Такой ответ ничего для меня не проясняет, но мне все равно становится жалко ее. Стоит передо мной, такая несчастненькая, будь она трижды проклята.

– Давай потом поговорим об этом. Сейчас надо Розу поскорей найти. Пойду посмотрю возле пруда.

Она прикладывает ладони ко рту:

– Роза! Пора завтракать!

Я с трудом продираюсь сквозь заросли папоротника и кустов ежевики.

Сейчас мне гораздо легче, дышится как-то свободней. Делаю несколько глубоких вдохов. Я еще не совсем верю, что она говорила правду, неубедительно как-то, но теперь все видится не в таких черных красках, как ночью. Надо бы сейчас как следует вымыть лицо и руки. Я становлюсь на колени, достаю из сумки мыльницу, наклоняюсь к воде. Мама снабдила меня ландышевым мылом. «Когда нет подходящих условий, запах ландыша скрасит вам существование».

Вытираюсь футболкой, откидываюсь спиной на скалу. Кругом тишина, слышен только голос Орлы и в ветках деревьев отрывистые крики черных дроздов, обсуждающих какие-то свои дела. Воздух необычайно тих, неподвижен, солнечные лучи пригревают щеки. Чувствую, что постепенно снова проваливаюсь в сон, беру себя в руки, встаю, машинально отряхиваю обеими руками спину, оглядываю берега озера. Розы нигде не видно.

И вдруг замечаю в воде, футах в двенадцати, куртку. Отсюда плохо видно, но похоже, форменная куртка нашего лагеря. У нас у всех одинаковые синие водонепроницаемые куртки с надписью на левой стороне груди «Герл-гайд» и номером отряда. Это мама Анджелы постаралась, она работает на швейной фабрике.

За моей спиной сквозь кусты пробирается Орла.

– Здесь ее нет. Пошли обратно, а то ветчины не достанется.

Она останавливается рядом:

– Чем это так хорошо пахнет?

– Ландышевым мылом, – отвечаю я, указывая носком ботинка на сумку с туалетными принадлежностями. – Ты же знаешь, мама всегда обращает внимание на подобные мелочи.

– Не то что моя. Все выходные меня нет дома, а ей хоть бы что. Будто не замечает.

Я протягиваю руку:

– Смотри, кто-то из наших куртку потерял.

– Да ну ее, – небрежно говорит она, – потом за ней вернемся.

Но я уже ищу подходящую палку, подлинней, чтоб достала до куртки.

– Погоди, сейчас я ее выужу.

Снимаю обувь и носки, закатываю джинсы и вхожу в воду. Подцепляю палкой куртку. Пытаюсь подтянуть, но что-то плохо получается.

– Зацепилась, что ли… Сейчас подберусь поближе.

Выхожу из воды и снимаю джинсы.

– Здорово ты меня разукрасила, – говорит Орла; она лежит на скале, потирает щеку. – Между прочим, болит, зараза.

– Будешь знать, как болтать что попало. Мало еще получила.

Снимаю футболку, бросаю на джинсы и снова вхожу в воду. Вода холодная, захожу выше колена, у меня перехватывает дыхание.

– Надеюсь, хозяйка куртки скажет спасибо.

– Отправим скрести кастрюли, – говорит Орла. – Парки собиралась приготовить на обед ирландское рагу. Рагу на костре, представляешь! Совсем спятила.

Вода уже доходит до бедер, и я останавливаюсь. До куртки остается всего несколько футов, она покачивается на волне, поднятой мной, слегка разворачивается. Рукав становится ближе. Хочу подцепить его палкой, но останавливаюсь, моргаю, еще раз и еще. Глазам своим не верю. Из рукава торчат пальцы.