Не доверяй мне секреты - Джулия Корбин

– Я тоже не знаю, верить ей или нет, но не раз бывало, что некоторые монахини как раз и начинали как отчаянные грешницы, пока на них благодать не снизошла.

– Она была хуже чем грешница. Жестокая, злобная, циничная стерва, при этом очень опасная. От нее так несло бедой и угрозой, Грейс. – Он тычет в мою сторону сигаретой. – И она из тех, кого можно было поиметь где-нибудь за сараем. Та еще девица.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– И ты тоже имел ее за сараем?

– Может быть.

Я вздрагиваю и выпрямляюсь:

– Может быть?

Он спохватывается и делает вид, что ему стыдно.

– Ну так что, было или нет?

– Думаю, вполне могло быть. Не за сараем, конечно…

– Могло быть или было?

Он вздыхает:

– Ну было.

– Ты никогда не говорил мне об этом. Господи, Юан! Твою мать!

Он тянет ко мне руку, но я отстраняюсь.

– Да это для меня ничего не значило, а еще меньше для нее, честное слово. И вообще, какая разница?! – кричит он.

– Не ори! – Я бросаю взгляд в сторону лестницы, но там все тихо. – Когда это было? Скажи точно, когда ты с ней занимался сексом?

– Да двадцать с лишним лет назад! Я был еще девственником. И был сильно сексуально озабоченным.

– А поточнее нельзя? Юан!

Он пожимает плечами.

– Это было перед гибелью Розы, да?

– Не помню.

– Постарайся вспомнить!

– Да что такое? – Он тянется ко мне, гладит по руке, на которой выступили пупырышки гусиной кожи. – Зачем тебе это?

– Прошу тебя, вспомни.

Я уже едва сохраняю спокойствие. На это тоже требуются силы. Господи, ну почему мы с Юаном не говорили об этом раньше? И вдруг до меня доходит. Как почему? Да потому что я поверила ей. Поверила, когда на следующий день она сказала, что все выдумала. Что никаким сексом с Юаном не занималась. «С какой стати?», – сказала она.

– Ну постарайся… пожалуйста.

Он смотрит куда-то в пространство, несколько секунд размышляет.

– Это случилось, когда мы были в Йоркшире, на экскурсии в пещерах… нужно было для экзамена по географии. Жили в палатках возле молодежной турбазы. Все как обычно, после отбоя никаких контактов с противоположным полом, мы, само собой, нарушали, и вот… – Он вскидывает брови. – Сам не знаю, как получилось, что мы с Орлой оказались в одной палатке в спальных мешках рядышком. Остальные тусовались на свежем воздухе. Ну… и я начал типа приставать к ней. – Он на мгновение умолкает. – А она, похоже, прекрасно знала, чего я хочу и чего она хочет. Все сделала сама. В общем, все было…

– Она заранее все подстроила, – перебиваю я. – Она знала, что ты мне очень нравишься.

Расхаживаю туда-сюда мимо мусорных баков и, загибая пальцы, подсчитываю дни.

– Значит, так, в марте тебе исполнилось шестнадцать. В апреле вы отправились на экскурсию. Пятого мая мы начали встречаться. Роза погибла пятнадцатого июня.

Сажусь на нижнюю ступеньку, ноги не держат.

– А почему ты не сделал это со мной?

– У тебя по географии экзамена не было. Ты с нами не ездила.

– Да почему обязательно именно тогда? В любое другое время не мог? То есть я имею в виду, тогда… – спохватываюсь я.

– Грейс…

Он грустно смотрит на меня, протягивает руку, но я далеко, не достать, и рука его повисает в воздухе.

– Ну да, это было, когда Роза погибла. Вот именно. – Он пожимает плечами. – А ты тогда вообще ничего кругом не замечала.

Он, конечно, прав, но больно слышать, когда он произносит это вслух. Не могу поднять на него глаза.

– Прости, мне надо в туалет.

Иду наверх, с улыбкой прохожу мимо юной парочки, открываю дверь. Мою руки, гляжу на себя в зеркало. Господи, ну и рожа. Будто несколько суток не спала. Глаза мутные, взгляд блуждает, словно я хочу бежать, да не знаю, в какую сторону. Вся моя жизнь пошла наперекосяк только из-за того, что я решила сдавать экзамен не по географии, а по истории! Почему? Если бы я была там, Юан не клюнул бы на Орлу. Уверена. И не о чем было бы спорить.

Но даже если так, как быть с тем, что произошло ночью, когда погибла Роза? Если бы не было такого сильного дождя, я бы услышала всплеск, когда она упала в воду, и сразу бы вытащила ее. Если бы мисс Паркин назначила ее не в мое звено, а, скажем, в звено Моники или Фей, она бы не пошла меня разыскивать. Если бы я простудилась (а это бывало со мной довольно часто), я бы не поехала в этот чертов лагерь… да что там говорить, если б я вообще не вступала в эти скауты, будь они прокляты, Роза была бы жива.

Цепочка случайностей, неверных решений привела к столь ужасному результату, что воспоминание об этом жутком событии преследует меня всю жизнь.

Возвращаюсь обратно. Юан все еще там.

– Мы с ней тогда поссорились из-за тебя, – говорю я и прислоняюсь головой к холодной каменной стене, склоняюсь к нему, пока мое плечо не касается его предплечья. – Она заявила, что занималась с тобой сексом. А потом, уже на следующий день, все начисто отрицала. Сказала, что просто хотела меня подразнить.

– Уж что-что, а врать она всегда была мастерица.

– Вчера я пыталась все рассказать Полу.

Воспоминание об этом снова наполнило меня таким ужасом, что даже дыхание участилось.

– И никак не могла заставить себя… но если я не смогу переубедить ее, придется все ему рассказать, иначе расскажет она, а это гораздо хуже.

– Не делай этого. И думать забудь, ни к чему хорошему это не приведет. – Он крепко хватает меня за плечи, пытается успокоить взглядом. – Сначала надо поговорить с ней.

– У меня это плохо получилось.

В душе полное опустошение, нет и намека на желание вступать в борьбу.

– А знаешь что? Может, действительно пришло время, когда я должна встать и объявить всем, что я совершила в жизни страшную, ужасную ошибку. Толкнула маленькую девочку, она упала в воду и утонула.

– Еще неизвестно, отчего она утонула.

Он уже не раз говорил мне это, и, как и в другие разы, мне очень хочется верить ему, но все это вилами на воде писано. Маловероятно.

– Я устала, ужасно устала скрывать. Честное слово, очень устала. – Я снова принимаюсь расхаживать взад-вперед. – Разве ты не считаешь, что Пол должен знать правду? Он заслуживает… Все-таки его дочь. Дочь, Юан, понимаешь?

– Исповедь хороша для души, но для семейных отношений – не всегда. Подумай о возможных последствиях. – Он умолкает, смотрит в землю, потом снова на меня. – Ты ведь любишь Пола, так?

– Да.