Нервный срыв - Бернадетт Энн Пэрис

Мэттью тянется к телефону:

– Давай мне номер, я им позвоню. А ты пока можешь начать готовить завтрак.

Я диктую ему номер и отправляюсь на кухню заваривать кофе. Включив кофемашину, я слышу, как он объясняет, что коляску доставили нам по ошибке, а потом шутит, что если коляска предназначалась той супружеской паре, которая была в магазине одновременно со мной и которую я убедила купить ее, то мне положен процент с продажи. И невольно радуюсь тому, что моим советом воспользовались.

– Дай угадаю – они сказали, что мы можем оставить ее себе, для нашего будущего ребенка? – улыбаюсь я, когда Мэттью появляется в дверях кухни.

– Так значит, это правда. – Он удивленно качает головой. – А я ей не поверил сначала. Подумал, она что-то путает. – Мэттью заключает меня в объятья. – Ты что, и правда беременна, Кэсс? То есть это, конечно, замечательно, но я не понимаю – как? – Он смотрит озадаченно. – Неужели доктора ошиблись? Мне сказали, что я не могу иметь детей, но вдруг это не так? Вдруг они ошиблись и проблема не во мне?

На его лице светится надежда, и я кляну себя на чем свет стоит.

– Я не беременна, – тихо говорю я.

– Что?

– Я не беременна.

– Но девушка, с которой я сейчас разговаривал, поздравила меня! Она вспомнила тебя, вспомнила, как ты выбирала коляску для нашего ребенка!

Невыносимо видеть, как он расстроен.

– Она меня, наверно, с кем-то путает. Я тебе говорила, что там была супружеская пара…

– Но она говорит, ты сказала ей, что беременна, – возражает он, отстранившись. – Не понимаю, Кэсс. Что происходит?

Я сажусь за стол и нехотя объясняю:

– Я сказала ей, что беру слип для себя, а не в подарок, потому что это так и есть. А она решила, что я беременна. Ну и я не стала ее разубеждать, так было проще.

– А с коляской что? – Мэттью не скрывает разочарования.

– Не знаю.

– Что значит – не знаешь?

– Не помню.

– Тебя уговорили ее купить?

– Я не знаю.

Он садится напротив и берет мои руки в свои.

– Послушай, любимая. Может, тебе стоит с кем-нибудь поговорить?

– В каком смысле?

– Ты в последнее время сама не своя. И это убийство… Оно как-то уж слишком сильно на тебя подействовало. И потом, эти звонки…

– А что звонки?

– По-моему, ты придаешь им слишком много значения. Больше, чем они того заслуживают. Мне, конечно, трудно судить, я их не слышал…

– Я не виновата, что звонят только тогда, когда тебя нет дома, – резко бросаю я: меня почему-то раздражает, что в последние два дня звонков не было. Мэттью смотрит на меня удивленно, и я вздыхаю. – Извини. Меня просто бесит, что, когда ты дома, он, как нарочно, не звонит.

Слово «он» повисает в воздухе.

– В общем, я думаю, если ты сходишь к доктору Дикину, хуже не будет. Так, на всякий случай.

– Зачем это? – Я занимаю оборонительную позицию. – Я просто устала, вот и все. Рэйчел говорит, у меня нервное истощение. Слишком много событий за последние два года.

– С каких это пор она стала экспертом? – хмурится Мэттью.

– Я думаю, она права.

– Может быть. Но к доктору все равно можно сходить.

– Все хорошо, Мэттью, честное слово! Мне просто нужно отдохнуть, – заверяю я, но в его глазах сомнение.

– Давай я запишу тебя? Пожалуйста, если не хочешь делать это для себя, сделай для меня. Я больше не могу так, правда не могу.

Я собираюсь с духом.

– А если у меня что-нибудь найдут? – спрашиваю я, желая его подготовить.

– Что найдут?

– Ну, я не знаю… – Губы меня едва слушаются. – Деменцию или что-то вроде этого…

– Деменцию? Ты слишком молода для этого. Скорее всего, просто стресс, как ты и говоришь. – Он слегка трясет мои руки. – Я только хочу, чтобы тебе помогли. Ты позволишь мне тебя записать?

– Ну, если тебя это осчастливит…

– Я надеюсь, что это осчастливит тебя. Мне кажется, сейчас ты не очень-то счастлива.

Глаза застилают неожиданные слезы.

– Нет, – отвечаю я. – Не очень.