Убийство жестянщиков - Кен Бруен

В каждой урезанной правде, которую я продавал, всегда оставалась часть лжи.

Фил Кеннеди

~ ~ ~

Кристофер Маккуарри, сценарист «Обычных подозреваемых», ставший потом продюсером «Пути оружия», говорил: «Я боюсь нанимать Джеймса Каана: я всякое про него слышал. К тому же первое, что он мне сказал, было: „Ты больной ублюдок“. Вероятно, он и обо мне много чего слышал».

Я рассказывал это Кигану, когда мы подходили к Мерчантс-роуд, но от причала нас еще отделял траулер.

— Как будем себе вести?

Он мрачно улыбнулся и заявил:

— Пойдем напрямик.

Киган достал ключи и открыл входную дверь дома. Мы поднялись на один этаж к квартире номер 107. Он опять побренчал ключами, и мы вошли. Первым впечатлением был запах: воняло ладаном. Киган заметил:

— Наш мальчик любит покурить травку.

— Он курит ладан?

— Пойдем поглядим.

Я пошел за ним.

Большая гостиная напоминала гигантскую помойку. Грязные коврики на полу, крутом разбросана одежда. Киган заметил:

— Аккуратным его не назовешь.

В кухне царил хаос. Везде разбросаны коробки из-под фастфуда. Мойка забита грязной посудой. Киган приказал:

— Ты смотри в гостиной, я займусь спальней.

Я нашел справочник, в котором страницы, посвященные геям, были особо замусолены. На столе лежала книга Фреда Каплана «Гор Видал». Я сообщил Кигану об этом и добавил:

— Надо же, она подписана.

— Кем? Фредом или Гором?

Его вопрос произвел на меня впечатление. Он вышел из спальни со стопкой журналов и сказал:

— Жесткий садо-мазо, гомосексуализм, фетишизм и боль как вечная подруга.

— Но это ничего не доказывает, так?

— Так уж ничего, здесь доказательств навалом.

— Но не для суда.

— Это ты так думаешь. Ты когда-нибудь смотришь «Практику»?

Мы порылись еще, но больше ничего не нашли. Уходя, я сунул книгу про Видала в карман. Киган заметил:

— Ему будет ее не хватать.

— Знаю.

— И травки в половину веса этой книги.

— Ты взял травку?

— Или наоборот.

~ ~ ~

В тот вечер я заполнял свои книжные полки. Я еще раз побывал у Чарли Бирна и вернулся домой с большим грузом. Я не отличался педантичностью, не старался расставить книги по алфавиту или по росту. Нет, мне нравилось их перемешивать. Ставить Пола Теро рядом с Сент-Вида. Это я так развлекался. Пеликаноса ставил в один ряд с Джимом Томпсоном, Флэнна О'Брайена с Томасом Мертоном. За последние полгода я прочитал «Дом листьев», «Душераздирающую работу невероятного гения» и открыл для себя Дэвида Писа.

Надо было еще найти место для стихов Энн Секстон «В Бедлам[5]и наполовину вернувшись». Еще один писатель, прошедший через помешательство и самоубийство.

Зазвенел звонок. Трубочист практически впал в дверь. Под глазом фингал, на лице ссадины, костюм порван, на волосах кровь. Он прохромал к креслу и сказал:

— Виски, пожалуйста, Джек Тейлор.

Я налил ему большую порцию. Он выпил залпом, и я протянул ему сигарету. Спросил:

— Дрались в костюме?

— Это не был вызов.

— Что-то другое, так?

— Верно, что-то другое.

Он остановил на мне свои темные глаза и спросил:

— Что вы теперь думаете о тинкерах?

— Вам это интересно?

— Сегодня… да.

— Я с вами работаю, и мне это нравится.

Он не отвел глаз.

— А если бы мы жили в соседнем доме, Тейлор, как бы вы к этому отнеслись?

— Обрадовался бы.

Он коротко рассмеялся:

— Что-то слабо верится.

— Вы мне не верите?

— Пойдемте.

Фургон стоял в аллее, на крыльях и дверцах глубокие вмятины.

— Господи, что случилось, в вас швыряли камнями?

— Вы угадали.

Он завел фургон и спросил:

— Вы знаете что такое дневка?

— Место, куда селят племя, вроде турбазы.

Это его позабавило. Он пробормотал:

— Турбаза, как обычно это звучит.

От этих слов так и несло снисходительностью. Я сказал:

— Слушайте, Трубочист, последите за тоном. Что бы ни случилось, я в этом участия не принимал. Я же с вами, припоминаете?

Горечь спустилась от его глаз ко рту, заставив губы подергиваться. Он потрогал губы и сказал:

— Вы из постоянных жителей. Пусть вы считаете себя вне закона, все равно вы один из них.

Я сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей, но мне они чертовски не понравились. Достал сигарету.