Могила девы - Джеффри Дивер

Поттер посмотрел сквозь желтоватое окно фургона на здание бойни и прилегающие к нему поля. Полицейский протягивал к входу электрический провод, на конце которого висело пять забранных сеткой ламп. Оставив их у входа, коп вернулся. Затем из двери снова вышел Уилкокс с пистолетом в руке и закинул провод внутрь. Но не через дверь, как надеялся Поттер — тогда она осталась бы приоткрытой, — а через окно. После чего вернулся в здание, и толстая железная створка плотно захлопнулась.

— Дверь по-прежнему неприступна, — рассеянно промолвил Поттер, и Лебоу напечатал его слова.

Поступили новые факсы с биографическими данными Хэнди и сведениями из школы, где учились захваченные девочки. Аналитик жадно просматривал листы и заносил важные данные в компьютер с информацией. Пришли инженерные и архитектурные планы здания, но оказались полезными лишь в одном — подтвердили, насколько труден в этих условиях штурм. Тоннелей под зданием не было, и, если верить проектным документам от 1938 года, на крыше, в расчете на строительство четвертого этажа, соорудили конструкцию, сильно затрудняющую высадку десанта с вертолета.

— Они открыли корпус телефона, — внезапно забеспокоился Тоби.

— Он еще работает?

— Пока да.

Ищут «жучки».

Молодой агент вздохнул с облегчением.

— Поставили крышку на место. Тот, кто это сделал, разбирается в оборудовании.

— Генри, кто? — спросил Поттер аналитика.

— Нет данных, чтобы установить это. Предположительно Хэнди. У него армейская подготовка.

— Установлена связь, — объявил Тоби.

Поттер покосился на Лебоу и, когда прозвенел звонок, взял трубку.

— Привет, Лу, это вы?

— Спасибо за свет. Мы проверили лампы на микрофоны. И телефон тоже. Никаких идиотских штук не нашли. Вы человек слова.

«Честь что-то значит для него», — отметил про себя Поттер, стараясь охватить мыслью то, что очень трудно давалось пониманию.

— Арт, в каком ты чине? Начальник? Старший специальный агент? Так это у вас называется?

Нельзя признаваться преступникам, захватившим заложников, что имеешь право принимать важные решения. В таком случае появляется возможность потянуть время и передохнуть, сославшись на необходимость согласовывать вопросы с начальством.

— Нет, обычный подвернувшийся под руку специальный агент.

— Брось заливать.

— Забыл? Я же человек слова. — Поттер бросил взгляд на лист, где регистрировалась сказанная им ложь.

Пора попытаться несколько разрядить обстановку и установить с засевшими на бойне хоть какие-то отношения.

— Как насчет еды, Лу? Не начать ли жарить для вас бургеры? Любишь бургеры?

«Сейчас клюнет», — подумал переговорщик.

Но ошибся.

— Слушай, Арт, хочу, чтобы ты понял, какой я отличный парень. Я отпускаю одну из заложниц.

Эта новость неимоверно расстроила Поттера. Как ни странно, своим добровольным жестом великодушия Хэнди поставил их в положение обороняющихся. Это был блестящий тактический ход. Теперь, оказавшись должником преступника, Поттер почувствовал, как нарушился баланс сил между хищником и жертвой.

— Это чтобы ты не думал, будто я такой уж плохой.

— Хорошо, Лу, я ценю твой шаг. Это Беверли? Больная девочка?

— У-гу.

Поттер и другие, вытянув шеи, стали всматриваться. Блеснул свет — это приоткрылась дверь бойни.

«Не думай о заложниках!» — приказал себе Поттер.

— Лу, так вы решили, что вам еще надо? Пора начать серьезную торговлю. Что скажешь?

В телефоне щелкнуло и больше не слышалось ничего, кроме потрескивания.

Дверь фургона внезапно распахнулась, и в салоне показалась голова шерифа.

— Они отпускают одну из заложниц.

— Знаем.

Стиллуэл исчез.

Поттер ерзал на вращающемся стуле: ему было плохо видно. Облака опустились еще ниже, и свет на поле померк, словно земля внезапно попала в полосу затмения.

— Тоби, давай попробуем видео.

Экран ожил, и на нем появилось отчетливое черно-белое изображение фасада бойни. Дверь была открыта, и внутри, судя по всему, горели все пять электрических ламп.

Тоби отрегулировал чувствительность, и картинка установилась.

— Кто это, Генри?

— Старшая из девочек, Сьюзан Филлипс, семнадцати лет.

— Может, все окажется проще, чем мы ожидали, — рассмеялся Бадд, — и он всех их отпустит?