Комикс - Ксавье О. Холлоуэй

* * *

– А какая разница?

– Тысячу раз в самые беспросветные минуты я почти было решался обратиться к вам, но меня останавливал один лишь факт: все, что я сделал, я сделал сам, без вашей помощи. Просить у вас то, что у меня и так есть, – разве не смешно?

Файерс широко улыбается, выпуская дым:

– О да, это одна из моих любимых шуток. Но я смеялся не над этим. Я смеялся над тем, что вы сейчас здесь.

– Блаженны спящие, ибо бог возлюбленному своему дарует сон.

Файерс снова хохочет.

* * *

– Знаешь, Филипп, я должен идти домой.

– Ты с ума сошел? Тебя же все ищут. Давай ко мне в квартиру, там Уэйда подождем?

– Мне кажется, тебе со мной будет опасно, я… я схожу с ума… Мне кажется, что ничего хорошего со мной не будет, я слышу голоса… или голос… Я не знаю… Чувствую, что со мной тебе будет опасно. За мной придут и тебя не пожалеют. Спасибо, что помог. Спасибо. Но лучше я уйду.

– Возьми мою машину.

– Нет, не надо.

– Возьми, говорю!

– Спасибо. Если я не смогу ее вернуть, она будет на парковке у моего дома.

– Береги себя.

– Спасибо, Филипп.

На улице завывают собаки.

* * *

– Смех – удел наблюдателя, вы знали? – Файерс разливает по бокалам херес.

– Разве? Разве не грусть?

– Представьте, нет! Грусть – от любви, а когда наблюдаешь без любви, то смех приходит сам собой… Вы пришли ко мне – и я смеюсь!

– Я не приходил к вам… Это сон…

– Только кто спящий?

– Бог любит… и вас тоже…

– Это ли не самое смешное, а? Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Файерс смеется раскатисто, неистово, заходясь, словно в приступе, до слез, до судорог. Стены дрожат, в высоких черных окнах трескаются и вылетают стекла, впуская снег. С потолка летит штукатурка вперемешку с красными лепестками.

Часть четвертая

Черное вино

Темная барная стойка, тусклая витрина с бутылками. За окнами светится здание, проезжают машины, идет дождь. Высокий крупный бармен протирает стаканы, бокалы и кружки. Перед ним сидит Кеннет с бутылкой пива и сигаретой:

– И вот, я подхожу к ней и говорю: «Милая, ты выйдешь за меня?»

– А она?

– Она отвечает: «Да». Прикинь? Мне отвечает «да». Я счастлив. Обнимаю ее, даже не додумался поцеловать. Обнимаю и говорю: «Спасибо». Она смеется, прикинь? Через неделю мы поженились и уехали на море.

– И как там?

– Я счастливее не был никогда. Мы все время были вместе. Вино, вкусная еда, солнце, небо, море, любовь, умиротворение… Вечерами, знаешь, идешь с моря, уже темно, а вокруг летают светлячки… И ты ощущаешь себя, словно в космосе… Я бы все отдал, чтобы вернуться туда и остаться там навсегда…

– А потом?

– А потом… Как тебя, напомни?

– Сэм.

– А потом, Сэм, мы вернулись. Медовый месяц кончился, я пошел на работу. Проститутки, наркоманы, убийцы, бандиты, наркоторговцы, воры… – все уроды эти… Я приходил домой и брал пиво. Мне нужен был час, чтобы прийти в себя, понимаешь, Сэм? Ты-то меня понимаешь? Всего лишь один гребаный час. Я сидел, пил пиво и пялился в телевизор, чтобы отделить всю эту срань и вернуться к ней нормальным. А она не понимала.

– Она думала, что ты просто бухаешь?

– Да. Я пробовал заезжать после работы в бар, чтобы не дома сидеть овощем, но там я частенько перебирал… Меня привозили домой, и начинался скандал… А потом… Потом я приехал домой с цветами, а там меня ждала записка. И я остался со своей работой, а потом – пара неудачных выстрелов и меня вроде как отправили в отпуск. Говорили, что на время…

– Говенная история.

– Да, говенная история. Прости, Сэм, что испортил тебе вечер.

– Ничего, Джеймс. Ты ни в чем не виноват.

– Пойду отолью.

Кеннет встает и, покачиваясь, идет в туалет. В баре пара посетителей: один худощавый бледный клерк в мятом сером костюме и полицейский. Полицейский подходит к стойке:

– Кто это?

– Бывший полицейский. Из Паддинга, говорит.

– Паддинга? Где это?

– Район в Сити-кей.

– Тогда все понятно. Сколько я тебе должен?

– Как обычно.

– Держи. – Полицейский кидает на стойку несколько бумажек.

– Спасибо. – Бармен наливает виски, полицейский выпивает и уходит.

Кеннет выходит из туалета, просит бармена дать ему еще пиво, берет бутылку, садится за столик возле окна и закуривает.

– Сэр, я случайно подслушал вашу историю.

Кеннет оборачивается к клерку.

– Понравилось?

– Нет. Но она меня растрогала.

– Купите у меня годовую подписку на «Солнечный альманах»?

– Нет.

– Там можно выиграть путешествие на море, а еще дают двадцать купонов в Рокс.

– Не очень заманчиво.

– Да, я знаю. Но когда есть шанс на море сгонять, то его нужно использовать. Уж я-то знаю.

– Почему вы не пошли в охрану или в детективное агентство?

– Разве не видно по мне? – Кеннет поднимает бутылку. – А когда у тебя нет шансов на пенсию, то даже такая работа все равно лучше, чем вид на дуло пистолета.

– Неужели продажей подписки можно что-то заработать?

– За прошлую неделю я выручил сто восемьдесят. Три подписки – не бог весть что, но к концу месяца я рассчитываю выйти на пятнадцать подписок – рекорд.

– Итого девятьсот в месяц до вычета расходов?

– Еще сотню на бензин дают. Нормально.

– Я могу предложить вам тысячу восемьсот за пару недель – простая работа в офисе.

– Да? И что я должен делать? – Кеннет отпивает из бутылки и пересаживается к клерку.

– Работа в офисе и в отеле, где я живу. Уборка… ну и так, по мелочи.

– Неужели на такую работу нанимают людей из бара?

– Мне абы кто не нужен. А вы бывший полицейский.

– Вряд ли бывший полицейский нужен для уборки.

– Да, мне нужен человек, который будет делать вид, что он уборщик и охранник.

– А на самом деле?

– Мне нужно досье на кое-каких сотрудников и посетителей, их характеристики, а также простые отчеты о том, кто как работает, кто с кем общается, куда ездит и прочие мелочи.

– Звучит как работа для службы безопасности. Вы серьезно?

– Мне не нужно на всех сотрудников. Два-три человека. Может, четверо.

– Что-то личное?

– Да.

– И в мои обязанности будут входить не вполне законные поручения, правильно? – Клерк молчит. – Ну, чтобы при случае свалить все на уволенного полицейского, правильно?

– Я бы так не сказал.

– Деньги мне нужны, конечно, но в тюрьму я не хочу.

– Максимум, что вам грозит, –