Исчезновение - Лиза Гарднер

— Классные туфли.

Кимберли повернулась на звук, с трудом сохраняя равновесие, и увидела маленького мальчика, который сидел под высокой елкой и разглядывал гостью. У него были огромные карие глаза — слишком большие для его лица — и худенькое тельце. Синий свитер и забрызганные грязью джинсы висели на нем как на вешалке.

Под ее пристальным взглядом мальчик сунул руки в карманы и ссутулился. Судя по всему, он уже давно находился на улице. Свитер промок, темные волосы слиплись надо лбом. На щеке полоса грязи, к одежде прилипла хвоя. Но он как будто ничего этого не замечал — просто смотрел на Кимберли.

— Да, классные туфли, — наконец сказала та. — И безумно дорогие.

Кимберли поморщилась, еще разок попробовала шагнуть, и глина снова протестующе чмокнула. К черту. Она разулась, взяла туфли в руки и пошла к мальчику босиком. Между пальцами ног пузырилась грязь, и это напомнило ей о Виргинии… Лучше об этом не думать.

Она упрямо шагала вперед, и мальчик начал хихикать.

— Только не говори, что ты никогда не ходил босиком по грязи, — предупредила Кимберли. — И не шлепал по лужам. Ты просто жизни не пробовал, если ни разу не бегал босым под дождем.

Дуги Джонс, судя по всему, проглотил наживку. Он встал на колени и принялся энергично развязывать шнурки своих грязных теннисных тапочек. Пальцы у него были тонкие и двигались быстро. Намокшие узлы, однако, не поддавались, и это дало Кимберли время приблизиться.

— Тебе помочь? — спросила она.

Дуги молча вытянул ногу.

Кимберли, не жалея о загубленном наряде, опустилась на корточки и принялась развязывать шнурки.

— Давай другую ногу.

Он подчинился. Она стащила с него обувь, и Дуги охотно стянул носки. Дешевые белые носки, с цветной ниткой поверху. Пятки уже протерлись, мыски стали табачного цвета. Кимберли вдруг разозлилась. Не так уж трудно купить мальчику новую пару носков.

— Ты Дуги Джонс, да?

Мальчик рассеянно кивнул.

— Привет, — сказала она. — Меня зовут Кимберли.

Дуги, видимо, было все равно. Он ступил обеими ногами в грязь и пошевелил пальцами, наблюдая за тем, как она пузырится.

— Я люблю жуков, — сказал он. — Хочешь посмотреть?

Дуги полез в карман брюк. Кимберли сумела подавить вопль, когда мальчик вытащил огромного черного жука и посадил ей на руку. Жук был гигантский. И очень шустрый. Он быстро пополз по ее предплечью.

— Классный жук, — слабым голосом произнесла Кимберли, стараясь сохранять спокойствие. Дуги смотрел на нее — изучал, ждал, испытывал.

Жук добрался до шеи. С трудом поборов желание прихлопнуть его, Кимберли схватила насекомое левой рукой. Жук отчаянно забился в ее кулаке. Она бросила его наземь.

— Отличный жук, Дуги, — сказала она. — Но ему нечего делать у тебя в кармане. Жуки должны жить в лесу. В неволе он умрет.

Дуги посмотрел ей в глаза. Потом поднял босую ногу и вдавил жука в грязь. Он долго стоял так и смотрел на Кимберли большими равнодушными глазами.

— Зачем ты на нем стоишь, Дуги? — негромко спросила Кимберли.

— Потому что я так хочу.

— Жук может умереть.

Мальчик пожал плечами.

— Если ты не позаботишься об этом жуке, Дуги, то кто о нем позаботится?

Дуги нахмурился. Судя по всему, вопрос застал его врасплох. Он с любопытством приподнял ногу. Жук шевелился в отпечатке ступни и, видимо, по-прежнему пытался удрать.

Мальчик долго разглядывал жука. Кимберли сидела на корточках рядом с ним, плечо к плечу.

— Тебя прислало агентство, — сказал Дуги.

— Нет.

Он нахмурился.

— Тебя прислало агентство, — повторил он настойчиво. — Ты меня заберешь? Я не против. Давай уедем. А где та женщина в фиолетовом костюме?

— Дуги, я подруга Рэйни. Я приехала сюда, чтобы ее найти.

Мальчик насупился и отвернулся.

— Я больше не хочу с тобой говорить.

— Жаль.

— Она пьяница.

— Рэйни — пьяница?

— Да.

— Ты видел, как она пьет?

— Нет. — Его голос звучал равнодушно. — Но я знаю. Она сказала, что хочет мне помочь. Сказала, что она мой друг. Она пьяница. Я такое видел.

— Ты знаешь, что Рэйни пропала?

Он пожал плечами.

— Мне очень плохо без нее, — сказала Кимберли. — Я подруга Рэйни и хочу найти ее.

Дуги поднял глаза:

— Дура!

В его голосе прозвучала такая горячность, что Кимберли испугалась. Она отпрянула, чуть не потеряв равновесие, и уперлась рукой в грязь.

— Почему ты так говоришь?

Но Дуги не ответил. Он выпятил нижнюю губу. Губа дрожала. Он снова схватил жука и на этот раз сунул его в рот. Щеки мальчика начали попеременно округляться: жук продолжал борьбу за жизнь.

Кимберли не знала, что делать. Инструкторам в академии явно не приходилось иметь дело с такими, как Дуги Джонс.

Она взяла палочку и начала что-то чертить в грязи. Это было лучше, чем смотреть на то, как у Дуги шевелятся щеки.

— Когда я была маленькой, — негромко произнесла Кимберли, — старше, чем ты, но все равно маленькой, моя старшая сестра погибла. Потом, через год, погибла мама. Ее убили в собственном доме; это сделал тот же самый человек, который убил мою сестру. Он гонялся за мамой по комнатам с ножом. Я узнала об этом из новостей. Я видела фотографии с места преступления.

Кимберли нарисовала очередную картинку. Она никогда не была хорошей художницей. Сначала она начертила квадрат, потом превратила его в примитивный домик. Входная дверь получилась слишком маленькой, а окна — слишком большими. Потом Кимберли попыталась пририсовать дерево, но оно заслонило собой крошечный домик, так что картинка приобрела какой-то зловещий оттенок. Кимберли знала, что дети, ставшие жертвой преступления, часто рисуют мрачные, жуткие картинки. Таково было ее прошлое. Возможно, и прошлое Дуги.

— Тот же человек, тот же убийца, пытался добраться и до меня. Я сбежала. Уехала из Нью-Йорка в Портленд, надеясь скрыться от него. Но он преследовал меня, Дуги. И нашел. Он приставил пистолет к моей голове. Он описал мне, как именно он меня убьет, и я уже видела себя мертвой.

Кимберли наконец подняла взгляд. Дуги смотрел на нее с нескрываемым восхищением.

— Очень тяжело лишиться матери, — сказала она. — Словно остаешься один на целом свете. Одиночество пугает. Одиночество — это когда ты не знаешь, что случится в следующий момент. Одиночество — это когда никто тебе не поможет. Ты знаешь, почему я до сих пор жива, Дуги? Знаешь, почему тот человек меня не убил?