Город под кожей - Джофф Николсон

Поздний вечер, хмурая тьма, центр города провонял ацетоном и хот-догами, но даже в этот неурочный час Санджай, единственный работник Билли Мура, продолжал исполнять свои обязанности – охранял стоянку. Он мерил периметр ограждения медленными тяжелыми шагами, хрустя мелким белым гравием. На стоянке не было ни одной легковой машины, в том числе «Кадиллака» шефа – одни грузовики субподрядчика Платиновой линии, да и те не нуждались в охране.

Оставалась еще Карла Мур. В окнах трейлера ее отца свет не горел, хозяина явно не было дома, но Карла находилась в своем маленьком жилом прицепе с зажженной лампой, ее фигура виднелась в боковом окне без занавесок. Девочка сидела за столиком, читала, делала пометки. Санджай даже умилился – какая прилежная ученица. Девочка набросила на плечи отцовскую кожаную куртку.

Санджай испытывал сложные чувства по отношению к Билли Муру. Он нанимался работать комендантом стоянки, а не нянькой, и уж точно не ночным сторожем. Оставшись наедине с девочкой на пустой стоянке, он ощущал непривычный груз ответственности. В то же время ему льстило, что Билли Мур доверял своего отпрыска его заботам. Такое противоречие не тревожило Санджая, противоречия – источник развития.

Маршрут обхода проходил прямо под окнами малого трейлера. Хотя сторож старался ступать осторожно и без лишнего шума, звук шагов заставил Карлу поднять голову и прижать лицо к стеклу. Санджай улыбнулся, стараясь выглядеть добрым дядюшкой, помахал, как приятель или брат; девочка помахала в ответ и жестом показала на дверь.

Он принял приглашение, однако решил не переступать через порог и не вторгаться в личное пространство ребенка. Будучи иммигрантом, чужаком и вдобавок образованным человеком, он прекрасно понимал, чем это могло для него обернуться. Поэтому Санджай почтительно замер на ступеньках трейлера.

– Когда в последний раз здесь появлялся твой отец? – издалека начал он.

Карле его слова показались похожими на цитату из какого-то романа или поэмы, но она попросту ответила:

– Несколько часов назад.

– Ты хотя бы знаешь, где он сейчас?

– Занимается бизнесом, наверное.

– Разве его бизнес не парковка?

– Что тут скажешь, Санджай. Он человек разнообразных интересов.

– Это уж точно. А чем занимаешься ты, Карла?

– Делаю уроки. Читаю о коже.

– А-а, кожа… самый крупный орган, – блеснул познаниями Санджай и немедленно почувствовал, что фраза получилась двусмысленной.

– Читаю о потоотделении. Не все понятно.

– Что именно тебе непонятно? – Санджай любил отвечать на вопросы. Он гордился своими педагогическими наклонностями.

– Видишь ли, тут написано, что мы потеем, чтобы охладиться.

– Правильно.

– Тогда почему люди всегда жалуются, что им жарко, когда они потные? Никто никогда не говорит «я потею, мне холодно». Выходит, от потения нет никакого толку?

– Бывает, что людей прошибает холодный пот.

– Это другое. Так бывает не от того, что им стало жарко, они вспотели и остудились, или пот сразу пошел холодный, и им стало хорошо. В холодный пот человека бросает, когда ему страшно или он нервничает.

– Ты наблюдательная девочка, Карла, и я, конечно, понимаю, почему тебя так интересует все, связанное с кожей. Я имею в виду твою болезнь.

– У меня не болезнь. У меня синдром.