Двое могут хранить секрет - Карен М. Макманус

Если Сейди и замечает холодок в моем голосе, она никак не реагирует.

– О боже, уже осенний бал? А вы идете?

– Я иду, – отвечает Эзра. – С Мией.

Он смотрит на меня, и я читаю в его глазах то, о чем он умалчивает: «Если его не отменят».

– Как здорово! Приятно слышать. А ты, Эл? – спрашивает Сейди.

Я ковыряю нитку в распустившейся отстрочке джинсов. Когда вчера вечером Эзра сообщил мне, что Миа пригласила его на осенний бал, до меня дошло, что я «принцесса» без пары. Это почему-то продолжает меня мучить, хотя я уверена, что результаты голосования подстроили. Потому, может быть, что до вчерашнего вечера я считала, будто наши новые друзья не любители школьных танцев. Теперь я считаю таким только Малкольма. Ну и себя, конечно.

Но Сейди ничего этого не знает.

– Еще не решила, – говорю я.

– Ты должна пойти! – призывает она. – Возьми того красивого вандала. – Она подмигивает. – Когда мы разговаривали в последний раз, я почувствовала легкую симпатию, я не права?

Эзра поворачивается ко мне с улыбкой.

– Это что такое? Она говорит про Мэла?

От возмущения меня бьет озноб. Сейди не должна так поступать; не должна указывать мне на то, в чем я еще сама не разобралась, при том, что сама она никогда не рассказывает нам важных вещей о себе. Я расправляю плечи и наклоняю голову, как будто мы играем в шахматы и я только что сообразила, какой следующий ход сделать.

– Осенний бал здесь такое большое событие, ведь правда? – произношу я. – Народ просто помешан на королевском дворе. Они даже помнят, как ты была королевой двадцать лет назад.

Улыбка на лице Сейди сменяется каким-то неестественным выражением, и я ближе наклоняюсь к телефону. Она чувствует себя неуютно, и я этому рада. Не одной же мне всегда чувствовать себя ужасно.

– Ты никогда об этом не рассказывала, – добавляю я. – Классный, наверное, был вечер.

Ее смех легок, как сахарная вата, но в то же время резок.

– Думаю, настолько классный, насколько могут быть танцы в маленьком городке. Я едва его помню.

– Ты не помнишь, как была королевой осеннего бала? – не отстаю я. – Это странно.

Сидящий рядом Эзра настораживается, и хотя я не отвожу взгляда от Сейди, я знаю, что он на меня смотрит. Мы так не поступаем; мы не добываем информацию, которой Сейди не хочет с нами делиться. Мы говорим о том, что предлагает она. Всегда.

Сейди облизывает губы.

– Да ничего особенного не было. Скорее, вероятно, событие, которое теперь школьники могут задокументировать в соцсетях. – Она переводит взгляд на Эзру: – Кстати о которых, мне очень нравятся твои посты в «Инстаграме», Эз. Если судить по ним, город так мило выглядит, я даже заскучала по нему.

Эзра открывает рот, хочет ответить, но я вступаю первой.

– С кем ты ходила на тот бал? – спрашиваю я.

В моем голосе звучит вызов, принуждающий ее к новой попытке сменить тему. Я вижу, что она этого хочет, хочет так сильно, что я чуть было не сдаю позиции. Но я постоянно думаю о том, что сказала в универмаге «Дэлтонса» Кэролайн Килдафф. Принцесса. Что за глупость – хотеть быть принцессой. Сейди ею была – моя любящая внимание, экстравертная мать поднялась на абсолютную вершину школьной популярности – и никогда, ни разу об этом не говорила.

Мне нужно, чтобы она об этом рассказала.

Сначала мне кажется, что она не ответит. Когда же слова слетают с ее губ, лицо ее приобретает не менее удивленный вид, чем мое.

– С Вэнсом Пакеттом, – говорит она. Я к тому не готова. Рядом со мной шумно втягивает воздух Эзра. Сейди переводит взгляд с меня на моего брата, и на переносице у нее появляется морщинка, а голос звучит выше и резче. – Что? Вы с ним встречались?

– Недолго, – отвечает Эзра.

– У вас были серьезные отношения? – одновременно спрашиваю я.

– Тогда у меня ни с кем не было серьезных отношений.

Сейди тянет сережку. Это признак ее нервозности. Я наматываю на палец прядь волос – это мой признак. Если Сейди не нравится эта линия расспросов, то следующая вызовет у нее ненависть.

– А с кем пошла Сара? – спрашиваю я.

Я словно взяла ластик и стерла с лица матери всякое выражение. Много лет я не спрашивала о Саре; Сейди приучила меня не донимать ее. Эзра щелкает суставами пальцев, это его признак нервозности. Нам всем жутко не по себе, и я вдруг понимаю, почему «Гамильтон-хаус» советует «общение, поднимающее настроение».

– Не поняла? – переспрашивает Сейди.

– С кем на осенний бал пошла Сара? Это был кто-то из Эхо-Риджа?

– Нет, – говорит Сейди, оглядываясь через плечо. – В чем дело? О, ясно. – Она поворачивается к камере с вымученной веселостью на лице. – Простите, но мне нужно идти. Мне дали этот телефон всего на пару минут. Люблю вас обоих! Желаю сегодня хорошо повеселиться! До скорой связи!

Она изображает губами поцелуй и отключается.

Эзра сидит, уставившись в пустой экран.

– Позади нее ведь никого не было, да?

– Да, – говорю я, и в этот момент звонят во входную дверь.

– Что все это значит? – тихо спрашивает брат.

Я не отвечаю. Я не могу это объяснить; это стремление заставить Сейди рассказать нам какую-то – любую – правду о ее жизни в Эхо-Ридже. Мы сидим в молчании, пока снизу не доносится бабулин голос.

– Эллери, Эзра, ваш сопровождающий прибыл.

Эзра убирает телефон в карман и встает, и я выхожу за ним в коридор. Я ощущаю беспокойство и смятение, и внезапно меня охватывает желание схватить брата за руку так, как я делала это, когда мы были маленькими. Сейди нравилось говорить, что мы родились, держась за руки, и хотя я совершенно уверена, что это физически невозможно, у матери есть десятки фотографий, на которых мы лежим в колыбели, ухватившись друг за друга крохотными пальчиками. Не знаю, было ли так у Сейди и Сары, потому что – вот удивительно – она никогда нам ничего не рассказывала.

Офицер Родригес ждет нас внизу в прихожей, одетый по форме, напряженно стиснув перед собой руки. Я вижу, как поднимается и опускается кадык, когда мужчина сглатывает.

– Как дела, ребята?

– Отлично, – отвечает Эзра. – Спасибо, что согласились подвезти.

– Никаких проблем. Я не виню вашу бабушку за то, что она так переживает, но мы работаем с персоналом «Фермы страха» и школьной администрацией, чтобы убедиться, сбор болельщиков – безопасное мероприятие для каждого из учеников.

Такое впечатление, что он читает по бумажке и я словно вижу перед собой неуклюжего подростка, только в обличье полицейского. Я передала бабуле, как Сейди описала его – с разбитым сердцем и вконец расклеившегося на похоронах Лейси, – но бабушка лишь хмыкнула. Этот звук я привыкла ассоциировать с разговорами о Сейди.