Крой тела - Файт Этцольд

Вечерело. Первые сумерки уже протянули пальцы по и без того мрачному, грязно-серому осеннему небу.

Они собрались в кабинете Винтерфельда за большим столом для совещаний.

Германн, Фридрих и фон Вайнштейн уже сидели, когда пришли Винтерфельд и Клара.

Начальник уголовной полиции присел на стул в торце стола, перед ним лежало следственное дело, которое фон Вайнштейн привез от судмедэкспертов.

Доктор был в пиджаке и рубашке — без белого халата, марлевой повязки и целлофанового фартука его с трудом можно было узнать. Он рассказывал о результатах вскрытия, все благоговейно слушали. Клара открыла записную книжку.

— Мы связались с двумя дантистами, которые лечили Жасмин Петерс в Берлине и Шпринге. Оба подтвердили информацию о состоянии зубов: две пломбы в коренных «пятерках» сверху справа и слева. Удаление всех зубов мудрости производилось в две тысячи четвертом году, «четверки» удалялись в ходе челюстно-ортопедического лечения в девяностых годах. — Фон Вайнштейн для убедительности кивнул. — Благодаря этому труп был идентифицирован. Сравнение ДНК мумии с образцами, взятыми с одежды, продолжается, но это только для протокола.

Германн что-то записал.

— Сто процентов?

Фон Вайнштейн кивнул.

— Сто процентов.

— Я дам знать коллегам в Ганновере, чтобы сообщили родственникам, — обратился к Винтерфельду Германн. Тот кивнул.

Клара облегченно вздохнула, узнав, что об этом позаботятся полицейские из Ганновера. Сообщать такие новости иногда тяжелее, чем гоняться за самым свирепым убийцей. Приходится выглядеть твердым и решительным, не показывать сострадания. Одни воспринимают подобное известие молча. Другие вежливо благодарят за информацию и плачут, только оставшись одни. Третьи выходят из себя, начинают крушить все вокруг и не останавливаются, пока им не сделают успокоительное. Пятиминутный разговор, который навсегда меняет жизнь.

Главное — не демонстрировать эмоций, не подавать надежды. Люди останавливаются на короткое время и идут дальше. Остальное — дело психологов.

— Время смерти мы точнее установить не можем, — продолжал фон Вайнштейн, — но по состоянию мумификации трупа март этого года, вполне вероятно, может быть месяцем убийства.

Клара взглянула на распечатки, которые раскладывал и проверял Винтерфельд, слушая фон Вайнштейна. На одном из фото — верхняя и нижняя извлеченные челюсти, на другом — мумифицированное лицо без челюстей, на месте подбородка и губ зияет дыра. Это выглядело так, словно иссохшее, безглазое лицо зашлось непрекращающимся криком.

— Еще что-нибудь? — спросил комиссар.

— Разумеется, — ответил доктор. — Подозрение в преступлении, совершенном на половой почве, крепнет. В области влагалища мы обнаружили следы спермы.

«Половое преступление… — подумала Клара. — Бог мой! Неужели он ее сначала изнасиловал, а потом снял ролик? Или сначала убил, а потом…»

Голос Винтерфельда вырвал ее из раздумий:

— Согласуется это с результатами криминалистической экспертизы?

Германн, прежде чем ответить, вздохнув, отодвинул в сторону ноутбук и видеокабель.

— Сначала хорошие новости. Криминалисты нашли в квартире мужскую ДНК. Также ее обнаружили на трупе. Все совпадает.

— Совпадает с ДНК из спермы? — Винтерфельд взглянул на фон Вайнштейна.

— Образцы идентичны, — кивнув, ответил тот.

— Наконец-то! — воскликнул Винтерфельд. — Это означает, что у нас есть ДНК парня, который был в квартире Жасмин и который, возможно, изнасиловал и убил ее. — Он окинул присутствующих взглядом. — У нас есть данные на этого типа? Он был судим? Или придется устраивать в Берлине массовый забор слюны для анализов?

— Надеюсь, что не придется, — ответил Германн. — Мы сделаем запрос в больницы, нет ли у них проб крови, или тканей, или чего-то подобного, на чем можно провести тест ДНК. Но я бы не ожидал от этого многого. А что думаете вы? — Он взглянул на фон Вайнштейна. — Если забор крови делали не так давно, значит, уже проводили тест ДНК и результаты есть в архиве. Нам может повезти. И все же вы правы: как правило, хранятся только данные о ДНК преступников. Но в недавнем прошлом Федеральное ведомство уголовной полиции решило создать банк ДНК, в котором должны быть образцы всех граждан, — по примеру архива CODIS у американского ФБР. — Он протер стекла очков. — Этот банк данных вот уже несколько месяцев пополняется образцами ДНК и личными данными. Там есть не только осужденные, но и обычные жители.

— Это значит, если убийца лечился не так давно в какой-нибудь крупной клинике… — начала Клара.

— Тогда, возможно, по ДНК мы сможем установить его личность, — добавил доктор.

— Иначе поиски могут затянуться.

— Берем пример с Запада, но хороший, — сказал Винтерфельд. — Теперь перейдем к жукам.

Он сделал приглашающий жест рукой.

— Один из наших энтомологов специализируется по процессам разложения и типичным повреждениям трупов насекомыми, — сообщил фон Вайнштейн и дал знак Германну.

Тот вставил кабель от ноутбука в проектор, и на стене возникло изображение жука. Это был один из сотен жуков, которых они видели в комнате: матово-черный, маленькая голова, овальный панцирь, два усика, шесть ног.

— Blaps Mortisaga! — объявил доктор, держа заключение энтомолога в руке. — Большой трупный жук. Ранее считался предвестником несчастья и смерти.

«Самое страшное еще впереди», — подумала Клара.

— Эти жуки достигают двадцати-тридцати миллиметров в длину и считаются гемерофилами, то есть насекомыми, которые существуют только в человеческих поселениях. Они живут в основном в темных влажных местах — сараях и подвалах. Днем они прячутся в темных щелях, а ночью отправляются на поиски пищи.

— И чем они питаются? — спросила Клара.

— Blaps Mortisaga всеядны, — ответил фон Вайнштейн. — Это значит, что они будут есть все, и неважно, растение это или животное, живое оно или мертвое.

— Значит, они подходят для того, чтобы удалить из трупа жидкость? — спросил Винтерфельд.

— Да, как никто другой, — кивнул доктор.

— Они могут летать? — поинтересовалась Клара.

— Некоторые да, другие нет. Те, с которыми мы имеем дело, летать не могут.

Клара кивнула. «Это было бы непродуктивно», — подумала она.

— Что мы еще можем узнать?

Доктор покачал головой.

— Пока все.

— Спасибо, — сказал Винтерфельд и собрал документы дела. — Клара, Германн, вы детально обследовали компьютер. Что там было?

— Убийца вел переписку вместо Жасмин Петерс, — сообщила Клара. — Писал от ее имени в «Фейсбуке» и прочих социальных сетях, чтобы друзья Жасмин в Берлине и родители думали, что она жива.