Пропавший - Микаэль Крефельд

– Я всегда думал, что если и удастся выбраться на Запад, в одну из новых демократических стран, нам в любом случае придется начинать там с чистого листа. И несмотря на все связи, успех нашего консорциума все равно не гарантирован. Нам придется конкурировать с людьми, которые знают рынок лучше, чем мы. И все равно мы останемся чужими. Напротив, если мы останемся и переживем эту отчаянную ситуацию, то, когда произойдет коллапс, перед нами откроются небывалые возможности.

– Это если коллапс произойдет.

– Ну конечно. В этом и заключается риск. Но ты только представь себе, Браун: полная приватизация всей промышленности и финансового сектора! Мы могли бы создать собственный банк, и он будет финансировать все стройки одну за другой. И представь себе, если вдобавок произойдет еще и воссоединение!

– Нет, вот уж чего не будет, того не будет!

– А ты все-таки представь себе, что за этим последует. Где тогда будет столица? – При этих словах Кристоф ткнул пальцем себе под ноги. – Вот здесь, в Берлине, конечно. Представляешь себе, какое тогда развернется строительство, какой центр экономического могущества внезапно возникнет у нас под ногами! Какие средства окажутся в нашем распоряжении! Да иностранные инвесторы на коленях будут нас умолять, чтобы мы взяли в управление их капиталы. Речь идет о миллиардах, несметных миллиардах! Вот от каких возможностей мы собираемся бежать. Вот какие перспективы мы для себя закроем, оставив такие выгодные позиции.

– Похоже, ты все это давно обдумывал.

– Денно и нощно! Такие шансы, как этот, открываются только раз в жизни. Один мой коллега по банку пошутил как-то, что в Россию вернутся олигархи. Возможно, он был прав, сам того не сознавая. И почему то же самое не может произойти здесь? Мы стали бы королями воссозданной Великой Пруссии! Наши флаги будут развеваться на каждом строительном кране новой столицы, и это будет только началом! – закончил Кристоф с широкой улыбкой.

Браун осушил свой бокал и поставил его на стол.

– А как остальные члены консорциума?

– Если все это сбудется, они перестанут быть нашими союзниками, а сделаются злейшими конкурентами. Я думаю, что шансы шестьдесят на сорок в нашу пользу. Но одно можно сказать точно: если эта страна перейдет на рыночную экономику, то все мы разделимся на тех, кто вовремя угадал и взял в свои руки, и… – Он поднял на Брауна тяжелый взгляд. – Сначала народ будет ликовать, что добился свободы, а потом они поймут, что, кроме нее, им больше ничего не досталось. Те, кто ничего не имеет, станут рабами новой эры. Такого будущего я не желаю ни себе, ни своей семье. Налить еще?

Браун кивнул:

– Но что мы скажем нашим… нашим партнерам?

– А ничего! Мы будем содействовать осуществлению плана побега, а когда настанет решающий день, нас там не окажется. Я уверен, что остальные будут так заняты мыслями о том, сумеют они или не сумеют пересечь границу, что о нас и не вспомнят. Удастся ли им смыться за границу или нет – не имеет значения. В любом случае мы будем от них избавлены.

Кристоф поднял бокал, и все трое чокнулись. Браун рассыпался перед Леной в комплиментах, какой у нее талантливый муж, называя его гением и настоящим стратегом.

Хауссер был ошеломлен услышанным. Он с удовольствием взял бы сейчас оставленный в спальне служебный пистолет и пустил бы Кристофу пулю в лоб. Все это время он с нетерпением ожидал завершения дела, а тут этот негодяй взял и спутал ему все карты своим отказом от первоначального плана! У Хауссера было такое ощущение, словно Кристоф с самого начала водил его за нос так же, как дружков-заговорщиков, и его чувство к нему можно было выразить только одним словом – ненависть!