Взрослые игры - Тереза Тотен

И все это для нас троих.

Это был самый нелепый и самый лучший День благодарения в моей жизни.

Но сияние быстро погасло. В понедельник я встала, понимая, что больше не могу игнорировать беспокойство. С самого дня этой дурацкой фотосессии что-то поменялось. Оливия все выходные была очень милой, но отрешенной и озабоченной больше обычного. Тучи сгущались, и я должна была вооружиться должным образом, но против чего? Против чего-то. Я чувствовала себя свидетелем несчастного случая, который еще не случился.

Стол миссис Колсон был завален материалами моих исследований, включая мой ноутбук, записную книжку и довольно скучные библиотечные книги о психическом здоровье, но я ждала чего-то более существенного, а именно, когда мне дадут «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам». Крюгер, Дрейпер и Рольф, завуч старших классов, заперлись в кабинете Гудлэйс, вероятно, обсуждая, как справится с неизбежной волной реакции на отчеты за зимний семестр – рассылка должна была состояться на следующей неделе. Наконец они закончили – уже почти пробило пять.

Проходя мимо моего стола в свой кабинет, доктор Крюгер подмигнула мне. На ней было платье, очень ладно скроенное, возможно, от Дианы фон Фюрстенберг. В мой первый месяц в школе Крюгер носила только брюки. Теперь – только платья. Я чувствовала: произошел полный пересмотр гардероба. Я много чего чувствовала.

– А вот и он, Кейт. – Она плюхнула на стол справочник, библию психоаналитика, «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам», пятое издание, или «ДиСР-5». – В любое время, когда понадобится, просто попросите. Но справочник нельзя выносить из офиса.

– Конечно, спасибо! Я всегда буду работать за столом одного из секретарей, когда буду им пользоваться. Сейчас я просто просмотрю его, прочувствую, использую для вдохновения, понимаете?

– Хороший план. – Крюгер прошла обратно в свой кабинет за пальто. Отлично, она уходила. Кажется, они все уходили. – Тут, наверное, еще кто-то останется, но не задерживайтесь надолго. Пять тридцать, договорились? Не хочу, чтобы вы все время сидели тут одна. Справочник просто оставьте на столе. – И затем – проклятье! – она заперла кабинет. Шансы, что она сделает это, были примерно пятьдесят на пятьдесят.

Мы сказали друг другу: «Увидимся утром». Казалось, прошла вечность, но я наконец осталась один на один с книгой во всем великолепии ее пурпурной обложки. Мне недостаточно было просто гуглить различные расстройства. Мне нужна была отправная точка. Получив книгу, я могла начать выяснять, что случилось с Оливией. Я полистала алфавитный указатель. Итак, начнем с основных депрессивных расстройств. Я провела пальцем по строчкам, пробежавшись по некоторым диагностическим критериям. Хм…

«Подавленное состояние большую часть дня»? Нет, не вполне. Нет. Может, отчасти. Но нет, я была практически уверена, нет. Насколько я могла судить, Оливия не была в глубокой депрессии. «Существенная потеря веса»? Нет. Она ела, и она была озабочена своим весом не больше, чем обычная озабоченная собственным весом старшеклассница. «Бессонница»? Во всех списках под названием «А не чокнулся ли ты?» есть бессонница. И на этот пункт тоже ответ – «нет». «Психомоторное возбуждение»? Чтобы это ни значило, нет.

Кажется, это была вообще не та категория. Конечно, Оливия как бы отсутствовала или порою была несколько равнодушна. Она хорошо справлялась с этим, но я могла определить, когда она усиленно работала над собственными ответами и проявлениями чувств. Она не так часто проделывала это со мной, но для окружающего мира Оливии Самнер приходилось прилагать усилия. Постойте. Тут было нечто, озаглавленное «Спецификаторы депрессивных расстройств с меланхолическими симптомами», и сюда входила также и заторможенная реакция на раздражители. Я нахмурилась, просматривая остальную часть списка. Может быть, а может, и нет. Все сходится, но не вполне.

Книга была тяжелой для понимания и запутанной. Я сменила тактику, пролистав страницы до словаря, до статьи «деперсонализация», где говорилось как раз об отстраненности и отсутствии отклика на события.

Может быть это что-то похожее, но мне нужно было больше данных. Тут не было удобных «см. странное поведение, стр. 140». Так что я листала, просматривая содержание. Все привлекало внимание. Я задержалась на пограничном расстройстве личности. Страшная штука. В таком состоянии человек концентрируется на чувстве брошенности, а Оливия потеряла мать, и отец был постоянно в разъездах. Но ни один из других критериев, насколько я могла судить, не годился.

Я даже не заметила, как он вошел.

– О чем задумалась маленькая девочка? – Это был Марк.

Следовало признать, комната наполнялась теплом, когда он улыбался. Сложный трюк.

– Ни о чем. – Я захлопнула книгу и начала собираться. – Просто пытаюсь разобраться с темами для выпускных тезисов.

– Прошу, останьтесь. – Он похлопал по столу. – Я буду в своем кабинете. Знаю, вам необходимы люди вокруг.

Я почувствовала облегчение – или испуг? Что такого было в этом парне?

– О, спасибо, но уже больше половины шестого, и я… – Что именно? – Опаздываю. – Первое правило клуба лжецов: «лги просто». – Но все равно, спасибо. – Я схватила свой рюкзак и направилась к двери.

– Тогда в следующий раз. Я всегда буду поблизости, если понадоблюсь вам, Кейт. Помните об этом.

Я замешкалась? Увидел ли он это?

– И еще, Кейт! – крикнул он вслед. – Скажите Оливии, что я действительно очень жду нашей встречи в четверг. – Я спиной чувствовала его улыбку.

Теперь я знала точно. Я напугана.