Затворник с Примроуз-лейн - Джеймс Реннер

– Кэти, это я. Репатриировал свой профиль. Долгая история.

– Почему не спишь, старик?

– Трудно заснуть перед поездкой.

– Куда едешь? Можно я с тобой?

– Беллефонт, Пенсильвания. Собираюсь разыскать кое-кого, кто знал ЧСУП.

– Круть. Спасибо за грибки и за пиво в тот вечер.

– На здоровье. А почему ты еще не спишь?

– Мне 22 года. Я только что пришла.

– Правильно. Как твой дружок, что всегда под рукой?

– Если у нас будет «это», не надо тебе о нем расспрашивать.

– А у нас «это»? Случилось что-то, о чем я не помню?

– В смысле, если ты захочешь.

– Ты можешь обозначить, что такое «это»?

– Уму непостижимое.

– Хотелось бы постигнуть?

– Ага. Ну тогда, может, немного постижимое, ЛОЛ.

Серьезно, можно с тобой съездить? На работу мне только в среду.

– Господи ты мой боже. Как ни хотел бы я сказать «да», боюсь, это мне нужно сделать одному.

– Уверен?

– На самом деле не очень.

– Ну, дай мне знать, если передумаешь.

– Договорились.

– Сладких снов, профессор.

– И тебе.

Показалось или где-то в глубине души запела робкая птичка? Трудно сказать. В конце концов, прошло уже столько времени. Но все может быть. Вдруг, когда лекарство выветрится из организма, вслед за этой птичкой прилетят и другие? Дэвид решил не терять надежды.

* * *

Величайшие моменты истины настигают нас рядом с унитазом. Вожделенное очищение для добравшегося до точки невозврата алкоголика; критический момент, когда вы понимаете, что у вас булимия; первое знакомство ребенка со смертью, когда мать спускает в канализацию золотую рыбку… И вот – первый шаг Дэвида к просветлению.

«Может, не такая уж это хорошая идея, – подумал он. – Разве для счастья мне мало Таннера и той жизни, которую мы выстроили? Почему я опять должен возвращаться в этот мрак?» Потому что тебе это нравится, – ответил внутренний голос. Его темная сторона. Настоящий Дэвид. И все же если вся проблема в том, что он скучает по журналистике, то этим можно пожертвовать и продолжать принимать лекарства.

Я хочу снова влюбиться.

Она не Элизабет. Элизабет не вернуть.

Это правда. Но все-таки, может, из этого что-нибудь выйдет.

Трехнедельный запас ривертина булькнул в унитаз. Он взглянул на таблетки – и ничего не почувствовал.

* * *

Сэкетт заставил Дэвида ждать двадцать минут, прежде чем открыл перед ним стальную дверь отдела расследований.

– Сегодня посидим здесь, – сказал он, пропуская Дэвида в маленькую комнатку справа.

Комнатка была как из плохого кино. Крохотная, квадратная, тускло освещенная. Из мебели только металлический стол и три стула. На стене слева висело вроде бы большое зеркало, но Дэвид догадался, что это то самое замаскированное окно, какие показывают в полицейских боевиках.

– Круто, – сказал он. – Это и есть комната для допросов, так ведь?

– Ну да. – Сэкетт указал Дэвиду на стул напротив себя.

Пока Дэвид усаживался, в комнату вошел еще один человек – и закрыл за собой дверь. Это был здоровенный детина с густыми, закрученными вверх седыми усами, одетый в джинсы и рубашку поло, из-под которой выпирали бицепсы. Под мышкой у него висела кобура, а из нее выглядывал огромный пистолет с рукояткой под слоновую кость.

– Бывший специальный агент Дэн Ларки, – представил его Сэкетт. – Работает со мной по делу Джозефа Кинга в качестве консультанта.

– Здорово, – сказал Ларки, пожимая Дэвиду руку. Голос у него оказался скрипучим, а рукопожатие быстрым и крепким.

– Рад познакомиться, – сказал Дэвид.

Сэкетт сел. Ларки продолжал стоять, потирая руки, будто бы хотел согреть их.

– Есть подвижки в деле? – спросил Дэвид.

– Можно сказать, значительные, – ответил Ларки.

– Какие именно?

– Мы опознали отпечатки пальцев, снятые ФБР со спинки кровати, – сказал Сэкетт.

– Вау! Потрясающе, – сказал Дэвид. – И чьи же это отпечатки?

– Угадайте, – улыбнулся Ларки.

– Гм, – поразмыслил Дэвид. – Этого мальчишки Бичема?

– Нет.

– Подождите секунду. Мне нужно кое-что проверить, – сказал Дэвид, подходя к зеркальному стеклу. – Не думал, что такие еще используют… Вроде сейчас везде видеокамеры?

– Мы пока отстаем от жизни, – хмыкнул Сэкетт.

Дэвид приблизил лицо к стеклу, приставил к глазам ладони, заслоняясь от света, и стал всматриваться. Взгляд различил ряд стульев, стол и…

– Черт! – вскрикнул Дэвид.

– Что такое? – спросил Сэкетт.

– Там кто-то есть, – сказал Дэвид.

– Ясен хрен, – сказал Ларки.

Кровь ударила Дэвиду в лицо, и сердце его забилось чаще, прокачивая через сосуды остатки ривертина. Он повернулся к Ларки и Сэкетту. Оба уставились на него.

– Чей это был отпечаток? – спросил Дэвид.

– Отпечаток принадлежал вашей жене, – сказал Ларки.

Дэвид ничего не соображал. В ушах вдруг вспыхнула пульсирующая боль.