Последний секрет - Алессандра Р. Торре

Я принесла в офис домашние бомбочки из песочного теста. Ты голоден?

В три все еще в силе?

Я сдержала желание спросить, почему Нина писала ему. У них было фиксированное расписание совещаний. Понедельники, среды, пятницы в три. Не было необходимости их подтверждать. Не нужно отправлять сообщения с болтовней в любое время дня. Он все больше и больше сближался с ней, а мои нервы изнашивались с каждым треньканьем телефона.

Их вторжение в нашу жизнь перешло абсолютно все социальные нормы. Мэтт и Нина, казалось, всегда были там же, где мы.

У вас ложа на стадионе 49ers? Мы обожааааем футбол.

О, как неожиданно встретить вас на фермерском рынке. Присоединяйтесь к нам на обед!

Извините, что зашли без приглашения, но мы по ошибке купили больше вина, чем нужно, и, чисто случайно, это ваше любимое!

Мы едим какое-то гадкое полезное дерьмо на ужин. Почему бы вам не зайти и не притвориться, что вам оно нравится?

Ладно, последнее было не дословной цитатой, но я прочла между строк. Добавить сюда новые пробежки Нины и Уильяма два раза в неделю, и у меня не было возможности обернуться, не увидев ее идиотского лица. А теперь, когда он приехал домой на обед, она опять нам мешала. Я переключила его телефон на беззвучный и бросила его назад на столешницу.

— Она меня достала. Богом клянусь, я просто хочу прожить один день, не видя ее лица и не слыша ее тупого смеха.

— Ты о ком? — Уильям перевернул страницу, водя ручкой по строчкам контракта.

— О Нине, — резко сказала я.

— Когда ты стала такой злобной?

— Что, прости?

— Нет ничего плохого в ее смехе. Или одежде, или во всем другом, что тебе обязательно нужно высмеять. — Он нацарапал свою подпись на линии внизу страницы и поставил точку с немного бо́льшей силой, чем нужно.

Я отвернулась, доставая тарелки из шкафчика и бросая их на столешницу.

— А теперь ты ее защищаешь?

— Я просто не понимаю, почему ты так враждебно к ней относишься. Она старается изо всех сил. Она не такая как ты, Кэт. У нее в жизни нет всего, что она только пожелает.

Я издала приглушенный звук.

— Хотела бы я знать, что это значит.

Он забросил контракт и встал, обходя угол стойки. Прислонившись к мрамору, он попытался оторвать меня от еды и притянуть к себе.

— Это значит, что ты красивая.

Я воспротивилась, становясь напротив него со скрещенными руками.

— А она нет. У тебя нет работы, у нее есть. Ты королева этого социального круга, а она исключена из него. Ей, должно быть, тяжело соревноваться с тобой… с нами и нашим миром. — Он сократил пространство между нами, обнимая меня несмотря на мои сложенные руки. Неловкое расположение наших тел нарушило мою напряженную позу, когда он попытался разнять мои ладони.

Мое лицо озарилось улыбкой. и он воспользовался перерывом, поцеловал меня в щеку.

Я снова нахмурилась и отстранилась, прокручивая в голове отчет Тома Бека и раздумывая, скольким можно поделиться.

— Осыпание меня комплиментами не отменяет того, что у нее нет границ. Приходить сюда и просить тебя выгнать птицу из ее дома? Она что, не знает, как ее спугнуть?

— Она была напугана до смерти, Кэт. Когда мы были с ней в комнате, она дрожала.

— Ой, брось, — фыркнула я. — А просьба подвезти ее на работу? У нее арендованная машина. Я позвонила в автосалон. У них там куча машин напрокат. Но она специально отказалась от замены, и зачем же ей это делать? — Я хлопнула себя по лбу. — А, точно. Потому что она хочет проводить время с тобой. Она змея, Уильям. Змея!

Я резко вдохнула, не понимая в полной мере, почему неожиданно начала кричать. Я повернулась обратно к нашему обеду и прошлась по списку необходимых блюд, а затем потянулась к миске с авокадо.

— Кэт.

Я проигнорировала его, вытаскивая нож из подставки и разрезая ягоду пополам на каменной доске. Она была беременна. Она что, не понимала, какое это благословение? У нее сейчас мог бы быть восьмилетний ребенок, но нет. Она все это выбросила, а я не могла даже справиться с выкидышем. Я почувствовала всхлип, пробирающийся к горлу, и сглотнула его, часто мигая, чтобы отогнать слезы.

— Пожалуйста, будь с ней полегче.

Я сложила четвертинки авокадо и провела по ним кончиком ножа, разрезая мякоть. Я помолчала мгновение, а затем заговорила: — Я не хочу, чтобы ты больше с ней бегал.

Он закашлялся от скептического смешка.

— Вау. Ты настолько в себе не уверена? Ты хочешь, чтобы я ее еще и уволил? Ты этого добиваешься? Может, нам переехать в другой дом?

Я сжала полоски перца вместе и яростно накинулась на них так, что по всей доске разлетелись зеленые и красные кубики.

Блондинистая сука загнала меня в угол, и я этого терпеть не могла.