Мрак над Джексонвиллем - Брижит Обер

Прежде чем ответить, Вонг тщательно вытер ухоженные руки ослепительно белым полотенцем.

— Я крайне огорчен, Льюис, но…

— Сколько мне осталось жить? — лихорадочно перебил его Льюис.

— Не знаю, честно сказать, не знаю. Необходимо полное обследование.

Он поколебался, что-то нацарапал в блокноте, вырвал листок и протянул его Льюису:

— Внизу у нас лаборатория. Мы с ними сотрудничаем. Передайте эту записку доктору Стивенсону и сделайте анализ крови — у нас уже будет хотя бы это.

Льюис молча взял листок. Вонг встал, Льюис последовал его примеру — с некоторым опозданием. Любезное лицо молодого китайца как-то вдруг расплылось в глазах, потом зрение опять прояснилось; он пожал протянутую ему руку.

— Спасибо, Вонг, до скорого.

— Прошу вас, доктор. И не беспокойтесь — позвоню сразу же, как узнаю результаты.

Не беспокойтесь! Льюис — уже в лифте — подавил горький смешок. И в самом деле: о чем беспокоиться, если жить тебе осталось каких-нибудь пару месяцев? Лифт тихо зашипел и остановился, и Льюис оказался перед рифленой стеклянной дверью лаборатории — «Мейер и Стивенсон». Какое-то мгновение он так и стоял, потом храбро взялся за ручку.

Федеральный агент Марвин Хейс, стоя под палящим солнцем возле полицейского участка, осмотрелся: Нью-Мексико, Джексонвилль, 3842 жителя — превосходное местечко в самом центре каменистой пустыни, которая, в свою очередь, умудрилась расположиться в горах на высоте 3300 метров над уровнем моря; до ближайшего города — 150 километров, а добраться сюда можно лишь следующим образом: сначала — государственная автомагистраль № 60, потом — ответвление на местную дорогу № 67 — сплошные выбоины да крутые повороты вам гарантированы. Заехав в такого рода дыру, люди обычно молят Бога о том, чтобы машина паче чаяния не сломалась. Этого города ни в одном туристическом справочнике мира вы не отыщете. Три покойника за пару дней — именно то, чего здесь недоставало. И почему местный шериф не обратился в полицию? Тогда бы ему, Марвину Хейсу, не пришлось при 38° в тени плутать в этом скорпионьем раю под косыми взглядами здешних провинциалов. Ладно, хватит тянуть. Хейс решительно направился к зданию, на котором красовались слова: «Контора шерифа / Полицейский участок», и, распахнув дверь, остановился на пороге.

Чуть не касаясь головой косяка, он стоял, и его черная кожа блестела от выступившего пота. Всего какой-то десяток метров — и полное ощущение, будто побывал в микроволновой печи. Несколько секунд глаза привыкали к полумраку конторы. В деревянном кресле развалясь сидит седой субъект с невероятно широкими плечами и типично индейскими чертами лица — похоже, спит без задних ног. Хейс огляделся: типичный для затерявшейся в южном захолустье дыры полицейский участок. Разве что тараканов не хватает.

Марвин Хейс родился тридцать пять лет назад в зажиточном негритянском квартале Чикаго. От текилы у него бывало страшное похмелье, а кукурузные лепешки он ненавидел всем нутром. И вообще: выполняя одно из заданий, он открыл в себе непреодолимую тягу к лесным просторам Севера и, когда изредка выпадали свободные дни, проводил их в тенистом прохладном Вермонте.

Небритый седовласый субъект открыл один глаз и смерил его взглядом. Хейс с улыбкой шагнул вперед. Он по опыту знал, что в краях, подобных этим, коренные жители частенько бывают настолько обидчивы, что расследование запросто может зайти в тупик из-за каких-нибудь глупых разногласий.

— Здравствуйте, я — федеральный агент Марвин Хейс, мы с коллегой только что прибыли.

Седовласый субъект обвел взглядом комнату в поисках упомянутого коллеги.

— Сэм в гараже; машина, которую мы взяли напрокат, похоже, не в порядке. Вы — шериф Уилкокс?

— Прямо в яблочко, агент Хейс. Чашку кофе? — предложил Уилкокс, ткнув пальцем в сторону кофеварки.

Марвин Хейс улыбнулся — блеснули безупречно белые зубы.

— Спасибо, с удовольствием.

Он подошел к кофеварке и, прежде чем нажать кнопку, незаметно удостоверился, что взятый им стаканчик достаточно чист. Седовласый субъект по-прежнему сидел в кресле. Под темными глазами набрякли мешки. Стаканчик наполнился. Хейс отпил глоток. Кофе был крепкий — так варят мексиканцы. Потом сердце будет колотиться как ненормальное. Уилкокс наблюдал, как высокий негр с явным усилием глотает кофе. Чертовски здоровенный парень этот Хейс — метра два как минимум, а то и два десять. Такому бы в баскетбол играть. Прекрасно сшитый бежевый летний костюм, кожаные темно-коричневые туфли, белые хлопчатобумажные носки, табачного цвета галстук. Элегантно, весьма элегантно… в городе он просто-таки фурор произведет. Марвин Хейс поставил недопитый кофе и хрустнул длинными тонкими пальцами.

— У вас тут, похоже, неприятности…

Уилкокс резко поднялся:

— Сейчас покажу. Идемте со мной.

Хейс, несколько сбитый с толку, двинулся вслед за ним. Они вышли — снаружи все было раскалено, — прошли метров двадцать по выжженному солнцем газону к стоящему посреди него большому бетонному кубу. Металлическая дверь и единственное окно зарешечены. Над дверью блестит позолоченная надпись: «Траурный зал».

— Не хотелось бы, чтобы мальчишки забрались сюда поиграть, — пояснил Уилкокс, нажав кнопку звонка.

Дверь открыл рыжий парень, тощий и загорелый. На нем был белый халат, надетый на голое тело, и зеленые шорты, из которых торчали худые волосатые ноги.

— Привет, Стэн. Мы пришли взглянуть на здешнюю коллекцию.

Скривив физиономию, Стэн молча посторонился. Внутри было жарко. Под потолком вращался большой вентилятор.

— Кондиционер есть лишь в той части здания, которая представляет собой собственно морг. На кондиционирование воздуха в кабинете эксперта фондов не выделили, и так пять лет пришлось доказывать, что если до ближайшего центра цивилизации три часа пути, то просто необходимо иметь свой морг, — сказал Уилкокс.

Хейс рассеянно кивнул. Уилкокс направился ко второй по счету металлической двери, Стэн отпер ее, орудуя двумя ключами. Хейсу, как и всегда в похоронных заведениях, стало немного не по себе. Ремесло полицейского он избрал отнюдь не из любви к острым ощущениям, а скорее из-за страстного увлечения логикой, благодаря которому и стал лучшим выпускником факультета криминалистики. Вид мертвецов, особенно убитых, выставленных на всеобщее обозрение, словно мясо на прилавке, всегда вызывал у него некоторое отвращение.

В ярко освещенном помещении морга было холодно. С высоты двух метров двух сантиметров Хейс, ощущая неловкость, возвышался над стоящими к нему спиной мужчинами. Он давно уже привык к тому, что постоянно видит макушки своих современников, и машинально отметил, что у молодого ассистента уже проклевывается многообещающая лысина. Стэн взялся за один из ящиков, потянул на себя металлическую пластину. Хейс, напустив на себя бесстрастный вид, с ужасом отметил, что содержимое ящика под зеленой простыней не слишком напоминает нормальные очертания человеческого тела. Сплошные шишки да впадины. Уилкокс взглянул на него — совсем спокойно: