Кровь избранных - Кай Дзен

Собрав всю свою волю и набрав немного воздуха в легкие, служащий с усилием сказал:

— Я п' гишел на службу за несколько минут до вас… — Он с каким-то чавканьем перевел дыхание. — …и сменил ста'гика Мануэля.

Герман еще чуть ослабил руку.

— Чертово отродье… Если ты врешь, клянусь, я сверну тебе шею. Где искать этого Мануэля?

— Там… У восточной ограды. Дом с голубыми стенами.

Немец посмотрел в вылезшие из орбит глаза почтового работника и отпустил шею. Служащий упал без чувств.

Дом у восточной ограды оказался длинным бараком на деревянных сваях. Герман осторожно постучал, словно боялся, что шаткое сооружение может рухнуть. Хиро попытался разглядеть сквозь треснувшие стекла хоть какое-то движение. Великан покачал головой:

— Похоже, здесь никого нет.

К ним подошла какая-то женщина с корзиной на плече:

— Мануэль уехал на рыбалку и вернется только завтра. Он так поступает каждую пятницу. Я живу неподалеку. Что ему передать?

— Ничего. — Японец взглянул на карманные часы: приближалось время встречи. — Нам надо идти. Герр Хофштадтер ждет нас через двадцать минут.

На «Горда Рубья» тем временем закончили разгрузку. Стоявший на палубе Налетилич заметил на берегу Дитриха и подал тому знак рукой.

— Артур, они закончили. Благодарю за великолепную работу. Назначенная сумма уже выплачена. У нас до отплытия еще есть время. Выпьем чего-нибудь?

— А почему бы и нет? — Филмор разгладил усы.

Над дверью пивной на цепочке раскачивалась вывеска с надписью «Желтая обезьяна». Когда немец с англичанином вошли, на них никто не взглянул. Однако исподтишка посетители наблюдали за ними очень внимательно. Дитрих и Артур уселись за стол, и Хофштадтер заказал две порции. Бармен наполнил бокалы, и пена поднялась через край.

— Черт возьми, рановато для пива, я же не ирландец какой-нибудь. А, да ладно, надо же отметить. Ну, будем здоровы! — Филмор поднял бокал и чокнулся с Дитрихом.

Немец отпил большой глоток и причмокнул губами:

— Конечно, это не то пиво, что подают в Монако, но тоже неплохое. Теперь, когда первая партия груза почти доставлена по назначению, мне полегчало. Нам еще предстоит проплыть много миль, но главное позади. Плавание по бразильским водам — одно удовольствие. Ни тебе полиции, ни военных.

— Разве что попадется парочка охотников за черепами, — хохотнул англичанин.

— Нет, они плывут в другую сторону.

Секунду собеседники молча глядели друг другу в глаза, потом Дитрих сменил тему:

— А де ла Роса молодец…

Артур допил пиво:

— Сущий дьявол. Если бы не он, на границе у нас была бы куча проблем. Капитан имеет большие связи и знает, кому сколько дать. Видно, всю жизнь занимается контрабандой.

Хофштадтер сделал последний глоток и подозвал бармена, чтобы тот принес еще пару бокалов. Разделавшись со второй порцией, они не спеша поднялись и отправились на пристань.

— Артур, работа с тобой доставила мне удовольствие. Как только понадобится еще материал, я дам тебе знать телеграммой или лично.

Когда они прощались, мимо прошел Понтичелли и отсалютовал, приложив руку к баске:

— Мистер Эйч!

Хофштадтер кивнул и проводил его взглядом до самой «Горда Рубья». Хлопнув Филмора по плечу, Дитрих тоже зашагал к соседнему причалу. Налетилич возился со швартовыми. Увидев штурмбанфюрера, босниец, не выпуская каната из рук, доложил:

— Все в порядке, сэр. Мы готовы к отплытию, ждем только приказа.

Катер Хофштадтера покачивался на волнах, неподалеку начало маневрировать судно де ла Росы.

Неожиданно крупными, как виноградины, каплями пошел дождь. Наспех поздоровавшись с Налетиличем и командой, Дитрих спешно укрылся под навесом. Штурмбанфюрер закурил сигару и, подождав, пока стихия успокоится, отправился на встречу с японцем.

Встречу назначили у старого театра. Отару стоял у входа и изучал драную афишу. На ней был изображен правитель инков, падающий под ударами кинжалов знати. Нацепив очки, Хиро наклонился, чтобы получше все разглядеть. Герман, прислонившийся рядом к стене, чистил ногти кончиком ножа и декларировал:

— Дуй, ветер! Вздымайся, море! Плыви, корабль! Поднялась буря, и положимся на случай.

Хофштадтер расплылся в одной из своих самых очаровательных улыбок:

— Любопытная версия «Юлия Цезаря» Шекспира.

Герман и Хиро обернулись. Дитрих пожал руки обоим.

— Налетилич и его команда отплыли после дождя. Думаю, препятствий не будет. А если что и случится, то босниец не из тех, кто даст себя запугать. Он никому не кланяется, разве что во время молитвы, поворачиваясь лицом к Мекке. — Штурмбанфюреру было весело. — Сегодня вечером отпразднуем в Корумба удачную доставку груза, а завтра вылетим на Мато-Гроссо.

Поглазеть на поединки в баре собралось много посетителей. Дитрих завороженно следил, как боксеры двигаются по освещенному рингу. Раунд близился к завершению. Хофштадтер интуитивно угадал, что победит тот, кому больше всех досталось.

Кровь, сочащаяся из раны над бровью, заливала глаза. После хука в подбородок спортсмен собрал последние силы и нанес апперкот, от которого противник уже не встал. Удар гонга возвестил об окончании боя, и посетители восторженно взревели. Шесть — один.

Герман вскочил и захлопал в ладоши:

— Скоро начнется второй поединок, который, надеюсь, будет поинтересней. — Немец сел, махнул юному гарсону в длинном переднике и спросил: — Мальчишка понял или нет?

Отару был единственный, перед кем стояла полная рюмка. Едва японец допил ее, как тут же, словно по волшебству, появился официант.

— Парнишка поворачивается быстрее, чем ты думаешь, Герман.

Хофштадтер впервые за последние годы чувствовал себя легко и свободно. Его так и подмывало шутить, смеяться и не думать о том, что их ожидает дальше. Штурмбанфюреру хотелось, чтобы время в этом баре с его шумными клиентами и боксерами никогда не кончалось.

Он взглянул на приятелей. Хиро был, как всегда, безмятежен. Дитрих уже научился его понимать и знал, что Отару здесь тоже по-своему отдыхает, даже развлекается. Ему вспомнилась партия в го при первой встрече: казалось, прошла целая вечность.

Здоровяк Герман вдали от драки всегда был благодушен.

Вдруг Хофштадтер с удивлением поймал себя на мысли о Фелипе. Ему захотелось, чтобы она присутствовала здесь. Страстная и загадочная креолка с глазами цвета корицы. Все женщины, что были в его жизни до этой девушки, казались теперь старыми выцветшими фотографиями. Он рассмеялся, вспомнив разбившую ему когда-то сердце балерину из Любека: соломенные волосы, глаза как лед.