Кровь избранных - Кай Дзен

Глаза кочевника расширились.

— Гамир, ты хочешь сказать, что ожидание кончилось? И мы сможем вырвать сосуды из рук безумца раз и навсегда?

— Попробуем.

Старик взглянул в окно: за бедными кварталами виднелся неприступный дворец фараона.

Наступил рассвет, и теплые лучи солнца начали падать на крышу царского дворца. Элегнем вошел в дверь на первом этаже и свернул в коридор. Когда он появился в зале, в руках у него были длинные ножи. Ученый потер их друг о друга и, прихрамывая, заковылял к центру лаборатории. Длинные курчавые волосы, смазанные жиром, спадали на шею и взлетали при каждом шаге, оставляя отблески на белой одежде.

Из боковой двери вышел ассистент, таща за собой дрожащего мальчика. Хирург подошел, приподнял ребенку подбородок и заявил:

— Кажется, здоров.

Помощник ухмыльнулся, обнажив обломки гнилых зубов под синеватыми губами. Ребенок покорно позволил уложить себя на операционный стол.

За дверями лаборатории широкими шагами ходил взад-вперед великий везир Хопер. Чуть поодаль у стены застыли два темнокожих стражника в черных плащах, с кривыми мечами на поясах. Дверь открылась, и на пороге появился Элегнем. На животе его белой туники красовалось красное пятно. В воздухе запахло свежей кровью.

— Великий Хопер, какая честь видеть тебя здесь.

Верховный жрец подошел к нему с презрительной миной:

— Ты, искатель юной плоти, неуравновешенный человек. Если б я в тебе не нуждался, давно привязал бы к этому столу и вспорол бы брюхо.

Элегнем опустил голову, сделав вид, что эти слова его не касаются.

— О жрец, я не раз объяснял тебе, что операции на детях для нас очень важны. Они помогают исследовать «дыхание Сета».

Хопер схватил его за горло:

— Не забывай, старик, что у меня есть право казнить и миловать, и распространяется оно на всех без исключения подданных обоих царств. Лучше тебе быть нужным всегда.

Везир ослабил хватку, и Элегнем упал на четвереньки. Тем временем дверь в лабораторию отворилась и оттуда, пошатываясь, вышел измученный мальчик. Его лоб от уха до уха пересекал длинный разрез, на краях которого запеклась кровь. Хопер поддержал его под руку:

— Пойдем, я провожу тебя в комнату для сна. Отдохнешь немного и завтра почувствуешь себя лучше.

Верховный жрец со стражниками удалился в другой конец коридора. Прислонившись к косяку двери, ему вслед смотрел помощник Элегнема.

— Завтра мальчишка уже ничего не будет чувствовать. — И он взвесил на ладони два маленьких кусочка хряща.

Когда Мецке подошел к дому Гамира, солнце едва взошло. У калитки его поджидал высокий, худой человек. Завидев шасу, мужчина быстро зашагал ему навстречу.

— Мецке, вождь кочевников, я Акмин, верный слуга белого жреца.

Юноша не ответил на приветствие и прошел мимо мужчины.

— Ничей я не вождь. Мое предложение просто поддерживают остальные, если со мной согласны.

— Да, но так случается не всегда. — Натянутая улыбка не сходила с лица Акмина.

Мецке остановился, посмотрел тому в глаза и спросил:

— А ты откуда знаешь? — Слуга засопел, но взгляда не отвел. — Тебе рассказал Гамир?

— Я ни в чем не хотел тебя упрекнуть. Ты вернул ему дочь, и этого достаточно.

— Достаточно для чего? — нахмурился шасу.

— Чтобы завоевать доверие. Гамир вызвал тебя сегодня, так как думает, что раз ты спас Миру, то и сосуды сможешь забрать. По его мнению, ты избранный.

— Знаю, знаю. Жрец считает, что я выжил по воле Хнума. Слушай, хоть у меня и нет бараньей головы и мне не посвящен ни один храм, я открою тебе большой секрет. Можешь не падать ниц и не приносить жертвы. Я и дочь Гамира остались в живых только потому, что этого хотел кто-то из нападавших. Воины изрубили всех длинными и острыми мечами, а нас просто ударили по голове. Понимаешь? Кто-то хотел, чтобы мы уцелели.

Акмин покачал головой:

— Я ожидал чего-то подобного. Неверный не может стать избранным.

— Не тревожься, я не собираюсь вмешиваться в ваши дела. Мне просто нужно остановить великого везира с его старым мясником. У меня только один вопрос: скажи, каким образом вы собираетесь проникнуть в лабораторию, которую день и ночь охраняет вооруженная стража?

— Успокойся. Не мы проникнем в их логово, а сосуды вывезут оттуда.

Гамир обитал в недорогом и нехитром по планировке доме: три смежные комнаты и дворик с амбаром и маленьким алтарем. Скромное жилище простого, преданного своей вере человека. Единственной роскошью была арфа, на которой старик по вечерам любил играть вместе с дочерью. Мецке не раз видел, как она танцует и поет. Благодаря такому таланту ее взяли служанкой в гинекей[73]дворца фараона. Тогда жрец предпочитал обеспечить жизнь Мире. Однако события последних дней — ужасная церемония Хопера, бегство, воины в черном — все изменили.

Кочевник был уверен, что жрец Черной Земли думает о том, что произошло в пустыне, так же, как он. Однако долг Гамира — иметь толкование любому событию. И лучше, если будет считаться, что объяснение получено от Овна. «Их спас бог, ибо одна — дочь жреца, а другой — избранный». Вот что услышали от него у алтаря раньше, чем прозвучал гимн Эсны,[74]молитва Хнуму, которую тот каждое утро произносил перед верующими. Никто не усомнился в этих словах. Но с Мецке старику придется говорить искренне. Войдя, кочевник направился прямо к Гамиру, ожидавшему его посередине комнаты.

— Твой человек обрисовал план. Это безумие, — разгневанно заявил шасу, ничуть не робея перед высоким статусом старика. — Захватить судно, похитить хирурга… Нам это не удастся.

— Успокойся, Мецке.

Голос жреца привел юношу в себя.

— Я не прошу от тебя ничего невозможного. Ты уже и так потерял много людей, спасая мою дочь от церемонии. Похитить сосуды означает восстановить закон и порядок на нашей земле. Хопер думает, что ему удастся расшатать трон фараона, может быть, даже сесть на его место.

— Тогда почему вы не обратитесь к Солнцеликому и все ему не объясните?