Мертвые не плачут - Сергей Абрамов

Оживив покинутую на ночь машину, Пастух порулил в северную часть Города, где, как он знал, располагалась некогда старая и изначально инфекционная, а ныне совершенно новая многопрофильная больница Корпорации, за минувшие недавние годы перестроенная и от пуза набитая медицинской дорогой техникой. Да и то не вопрос: кого ж, как не себя, любимых, жалеть и лечить, коли деньги есть?..

По пути, еще в центре, остановились около торгового центра, где приобрели две подходящие футболочки для Мальчика. Белую и черную. Безо всяких надписей. Так Мальчик попросил.

Подъехали к искомой больнице, на стоянку Пастух не решился, а припарковался поодаль. Оттуда до проходной – пять минут ходу.

– Как проходить будем? – спросил Мальчик. – Там, небось, все режимное, суперсекретное…

– Это вряд ли, – не согласился Пастух. – Больница общегородская. А для местных випов какое-нибудь специальное отделение есть… Только зачем проходить? Или ты подлечиться захотел?

– С чего бы? Я здоров… А узнаем-то как? – не стал договаривать.

– Уж как-нибудь…

У проходной толпились журналюги. Пишущие и снимающие. И еще местные телевизионщики.

– Что, ребяточки, не пускают? – Пастух спросил сразу всех.

Улыбающийся в сто зубов, молодой папаша, симпатичный, с хорошим сыном, бледненьким правда, но тоже улыбающимся отторжения не вызвал.

– Совсем обнаглели, – ответил за всех парень с телекамерой на плече. – Как будто мы для себя…

– А что там? – допытывался «молодой папаша». – Кто-то из великих газмейкеров триппер словил?

Засмеялись. Скорее по инерции. И еще – чтоб разрядить злость на всех и вся. Скучно и неприятно было оббивать порог клиники, чувствовать себя просителем. Как кому что надо, так тут же: господа журналисты, милости просим. А как что-то действительно серьезное…

– Если бы! – сказал парень с камерой. – Судя по всему, дуба дал.

– Губернатор?

– Типун тебе в рот… Не губернатор, нет, плейбой наш любимый, главный газмейкер, как ты выразился.

– Неужто… – изумился Пастух, страшась договаривать.

– Зуб даю, – засмеялся парень.

Видел в ситуации смешное – Бог ему судья. Профессия у него и коллег циничная и неэмоциональная. Как точно об их коллеге сказал некий писатель: человек в нем спал.

– А как это он? – спросил Пастух. – Ведь молодой…

– Спортсмен, блин. С мотоцикла упал, мотоциклом накрылся. Он же у нас экстремал. Мастер. А фишка не выпала – заказывай белые тапочки.

– С чего ты решил, что он погиб? Сообщили?

– Пока нет. Но сообщат. Был бы жив, нас давно погнали бы отсюда. А чего-то не гонят. Слух есть: прессуха здесь будет.

– В смысле? – не понял Пастух.

– Ну, пресс-конференция. Вертолет на крыше видишь?

Пастух посмотрел на крышу медкорпуса и увидел вертолет. Красно-синий, с логотипом Корпорации на боку.

– И что с того?

– Начальники из Столицы час назад прилетели. Точно покойник. Знаешь поговорку: помер Касим, да и хрен с ним…

Оператор явно не любил Спортсмена. Почему? Зависть рожденного ползать?..

Спросить не успел. Из дверей проходной появился мужик в светлом летнем костюме, при галстуке. Молодой.

Сказал:

– Кто с аккредитацией Корпорации – проходите. Пресс-конференция в зале собраний на первом этаже Главного корпуса.

Журналюги нестройно заорали:

– А чего не предупредили?.. А тема?.. А про что?.. А что с ним?..

– Печальное событие, – потупил взор мужик. – Там все узнаете.

Поскольку никто ничего больше не спрашивал, аккредитация имелась у всех. Неаккредитованные и соваться сюда не стали.

А где-то неподалеку взвизгнула и завыла полицейская сирена, приближаясь, приближаясь. И шепоток пошел по толпе журналюг:

– Губер едет… И мэр тоже…

Пять черных тяжелых машин – два лимузина и три внедорожника – резко и сразу затормозили перед воротами, подождали, пока те откроются, и – к главному корпусу поплыли уже медленно и печально. А две полицейские «ласточки» остались караулить у ворот.

Собеседник Пастуха, проворный малый, успел снять въезд кортежа. Другое дело – зачем? В эфир это вряд ли попадет.