Время хищников - Джо Горес

Лифт поднимался на удивление медленно. Выйдя из кабины, Курт вытер ладони о брюки. Он словно вновь оказался перед раскрытым люком «локхида», рассекающего воздух со скоростью ста двадцати миль в час, зная, что, как только красная лампа сменится зеленой, ему не останется ничего иного, как прыгать вниз.

Курт позвонил.

Дверь открыла Барбара Андерсон.

— Мистер Драмм? Я... о?

— Курт Холстид. На этой неделе я отправил вам письмо...

Она начала было закрывать дверь, но передумала, увидев, что он не пытается воспрепятствовать ей. Оранжевое платье с белым передничком только подчеркивало ее превосходную фигуру. В квартире пахло поставленными в духовку булочками.

— Я... получила ваше письмо, — ее зеленоватые глаза не отрывались от его лица, голос дрогнул. — Я не ответила вам, потому что... потому что мой сын не тот мальчик, который вам нужен. Он...

— Мы оба знаем, что это не так, миссис Андерсон, — возразил Курт.

И только после этого шагнул через порог, и ей пришлось отступить в сторону, чтобы пропустить его. Джо Луис как-то сказал, что, увидев брешь в защите соперника, поздно готовить удар, надо бить сразу. Вот и до Курта дошло, что глаза женщины переполнены ужасом и она готова закричать, лишь когда он уже сидел в кресле.

— Я бы не отказался от чашки чаю, — улыбнулся он. И тут же с кухни донесся гонг. — И я думаю, что вам пора вынимать булочки из духовки.

— Я... — ужас исчез из ее глаз. — Я... конечно. Булочки.

И она упорхнула на кухню. Курт огляделся. Квартирка новенькая. Акриловый ковер на полу, сдвижная дверь на балкон.

— Где вы работаете, миссис Андерсон? — крикнул он.

— Я... в больнице. Я медицинская сестра. Вот почему она просила звонить после трех часов. Работа по сменам, с тем чтобы успеть забрать Джимми из школы, когда начнутся занятия.

Пять минут спустя Барбара Андерсон вернулась с полным подносом. Она успела даже подкраситься. Курт решил, что, как и Паула, она женщина самостоятельная, полагающаяся только на себя. Возможно, это и привело к разводу.

— Как я и объяснял в моем письме, миссис Андерсон, я — профессор университета Лос-Фелиса и живу на Линда Виста-роуд, рядом с полем для гольфа, у которого ваш сын видел четырех мужчин, вылезающих из автомобиля.

Барбара нетерпеливо махнула рукой.

— Я знаю, кто вы. Получив письмо, я позвонила в университет. Но кто эти люди? Если они так важны, почему детектив из управления шерифа сказал, что это «рутинное расследование»? — Она вновь взмахнула рукой. — Вы же знаете: на Джимми они даже не посмотрели. Да и он едва видел их. Он много чего напридумывал, потому что... в этом он дока, мистер Холстид.

Курт отпил чаю, крепкого и ароматного. Добавил сахара, молока.

— Не могли бы вы звать меня Курт?

Помявшись, она кивнула.

— Хорошо. А вы меня — Барбара. Но вы все еще не ответили на мои вопросы, Курт.

— Я должен начать с того, что задам вопрос вам. Вы помните, как в прошлом апреле банда подростков напала на мужчину по фамилии Рокуэлл?

— Что-то не при... Ну конечно! — воскликнула она. — Я тогда не работала в Центральной окружной больнице, но... Его изувечили или... или ослепили?

— Ослепили. Полагаю, произошло это случайно. Но дело в другом. Моя жена возвращалась вместе с ним из Оперного театра Сан-Франциско. Они вместе сошли с автобуса и... — к тому времени, когда Курт добрался до звонка Мэтьюза, его рубашка взмокла от пота. Выстроенная логическая цепочка событий вызвала очень болезненные воспоминания.

Лицо Барбары напоминало посеревшую маску, когда он закончил рассказ и потянулся за чашкой.

— Значит, если бы Джимми мог опознать людей, которых он видел... — она покачала головой. — Тогда становится понятен тот ужасный телефонный звонок. После развода, два года тому назад, я поступила на работу в Медицинский центр Лос-Фелиса — благо, он находился в нескольких кварталах от моего дома. После того звонка Джимми перестал разносить газеты, а я устроилась в окружную больницу, потому что в Медицинском центре не могла заканчивать работу в три часа и забирать Джимми из школы. Когда вы впервые пришли ко мне, я решила, что вы один из них, поэтому выставила дом на продажу и перебралась в эту квартиру, неподалеку от окружной больницы.

— Я-то полагал, что меня не очень легко принять за подростка.

— Звонил мне не мальчик, а зрелый мужчина, это чувствовалось по голосу... — по ее телу пробежала дрожь, на руках выступили мурашки. — Мой отец работал докером в порту Сан-Франциско, я много лет проработала медицинской сестрой... и думала, что уже слышала все возможные ругательства. Но этот звонок... Он позвонил во вторник, двадцать седьмого мая. И такого наобещал!... Я перепугалась до смерти.

— Вы думаете, он говорил серьезно или... фантазировал?

У нее перекосило лицо.

— Более чем серьезно, — она невесело рассмеялась. — Поэтому, когда сегодня вы позвонили в дверь...

Курт подумал о том, с каким превеликим трудом, буквально по крупицам собирая информацию, ему удалось добраться до нее.

— Я думаю, вам нет нужды тревожиться из-за хищников.

— Хищников?

— Я их так называю, эту банду.

— Похоже, вы абсолютно правы. Они такие опасные, злобные. Вы уверены...

В дверь позвонили. Барбара посмотрела на часы. Поднялась.

— Это Джимми. Вернулся из бассейна. Ее зеленые глаза встретились с карими глазами Курта. Курт выругался про себя. Не следовало ему встречаться с ней наедине, говорить. Теперь он знал, что не сможет попросить у нее разрешения поговорить с мальчиком. Она столько пережила, столько ночей не могла заснуть, дрожа от страха. И Курт понимал, что без ее разрешения он не задаст мальчику ни одного вопроса.

Барбара отвела взгляд. В дверь вновь позвонили.

— Я хочу, чтобы вы остались на ужин, Курт. Особого угощения не ждите, но в разговоре он, возможно, вспомнит что-то такое, о чем забыл сказать детективам.

Курт кивнул, облегченно вздохнув.

* * *

Ужин действительно не тянул на пир: баночная ветчина, яичница с грибами, жареная картошка. Но Курт давно уже так хорошо не ужинал. Можно сказать, с того вечера, как...

Джимми, худощавый мальчишка с прямыми черными волосами, постоянно падающими на лоб, унаследовал от матери обаятельную улыбку и зеленые глаза. В присутствии незнакомца он сидел тихо как мышка. За ужином Курт как бы невзначай упомянул о тех четырех мужчинах возле поля для гольфа.

— Вы о тех парнях? — Джимми пренебрежительно хмыкнул. — Честно говоря, я их совсем не испугался. Я сказал, что испугался, потому что... потому что... — он в тревоге посмотрел на мать.

— Говори-говори, — покивала Барбара. — Я прекрасно знаю, почему ты наплел с три короба. Ты хотел, чтобы я думала, что ты так припозднился из-за них.