Кровавый омут - Фрэнсис Пол Вилсон

— Ничего. — Джуни залпом осушила бокал. — Браслет гроша не стоит. Старая рухлядь из лавки старьевщика. Кустарный — усыпан шариками из кошачьего глаза, представьте, — а мне почему-то понравился. Как только я его надела, возник спрос на картины... Благодаря браслету.

— Да ну? — хмыкнул Джек. Догадываясь о дальнейшем, Джиа попробовала остановить его, ущипнув за ляжку, но он все-таки договорил: — Не таланту?

Джуни тряхнула головой, пожала плечами:

— Я же стиль не меняла, а как только стала работать в браслете, первую написанную картину купил Натан Лейн. Дальше больше. Браслет принес удачу. Обязательно надо его найти.

— Ты хорошо искала? — спросила Джиа.

— Все перевернула вверх дном. Завтра получу профессиональную помощь.

— Ищейки-бладхаунда? — уточнил Джек, заслужив новый щипок.

— Нет, ясновидящего. — Джуни нервно хихикнула. — То есть медиума.

Ляжку прихватило клещами — пришлось принять во внимание.

— Наверняка поможет.

— Конечно! Он просто изумительный! Ради Ифа-сена я месяца два назад бросила своего старого предсказателя и ни разу не пожалела. Потрясающий тип!

— Что за Ифасен? — Джек знал, по крайней мере по слухам, почти всех основных игроков на местном поле спиритического бизнеса, но это имя ничего ему не говорило.

— Недавно появился. Только что переехал в Асторию[1]. Боже, как я не сообразила! Это же совсем рядом! Может, прямо сейчас удастся увидеться...

— Уже довольно поздно, — заметила Джиа.

— Дело срочное! Он должен меня принять.

Она вытащила сотовый телефон, вызвала записанный в памяти номер, послушала и захлопнула крышку.

— Черт возьми! Автоответчик... Ну, все равно поеду. — Встала с дивана, шагнула вперед, пошатнулась. — Поймаю такси.

Джиа перевела озабоченный взгляд с Джека на девушку:

— Здесь такси ни за что не поймаешь.

Джуни усмехнулась, задрав мини-юбку до самого верха бедра.

— Найду. Как та самая... в том самом фильме... ну, как его...

— "Это случилось однажды ночью" с Клодет Кольбер, — автоматически подсказал Джек, гадая, когда в столь поздний час в районе бывшего Бруклинского армейского сборного пункта в последний раз появлялось такси. — Причем кто-нибудь непременно подумает, что вам нужна не просто машина. Давайте по телефону закажем.

— Никогда не приедет, — буркнула Джуни, направившись к выходу.

Джиа вновь озабоченно посмотрела на Джека:

— Нельзя ее отпускать в таком состоянии...

— Она взрослая женщина.

— Это только так кажется. Слушай...

Она склонила голову набок, глядя на него круглыми глазами девочки-скаута, продающей печенье. Отказывать ей всегда трудно, а при таком взгляде...

— Ну ладно. — Он покорно поднялся, протянул руку, поднял Джиа с дивана. По правде сказать, обрадовался возможности улизнуть с вечеринки. — Подбросим. Хоть и не «совсем рядом». Придется пилить в верхнюю часть Куинса.

Джиа улыбнулась своей уникальной улыбкой, отчего у него по всему позвоночнику побежали мурашки.

Пока прощались с хозяйкой-невестой и шли к машине, случайно добавились еще два попутчика: Карин — виртуальная жена Франкенштейна — и ее дружок Клод, парень ростом в шесть футов, страдающий, видно, отсутствием аппетита, с торчавшими козырьком надо лбом волосами, отчего голова в профиль смахивала на наковальню. Оба хором охнули — до чего круто побывать дома у медиума!

В «краунвик» места много. Будь Джек один, он, скорее всего, предпочел бы метро, но Джиа надо везти в безопасном автомобиле. Усадив ее на соседнем сиденье, а трех пассажиров сзади, он направил большой черный «форд» вверх по выезду на автостраду. Бруклин — Куинс и на север по эстакаде. Понадеявшись, что возражений не будет, открыл окна, никого не спрашивая. В конце концов, это его машина. Кому не нравится, пусть пешком топает.

Не слишком сырая и не слишком жаркая летняя ночь напомнила времена ранней юности, когда он водил старый битый «корвейр» с откидным верхом, купленный за гроши после того, как люди послушались Ральфа Нейдера[2]и начали избавляться от лучших в мире автомобилей. По вечерам садился за руль, поднимал верх, ехал куда глаза глядят, обдуваемый ветром.

Впрочем, сейчас воздушных вихрей нет. Даже в столь поздний час автострада Бруклин — Куинс забита машинами, а из-за неумолчной болтовни Джуни о своем гуру-медиуме кажется, будто они вообще не движутся с места. Ифасен общается с мертвыми, Ифасен обеспечивает вам контакт с мертвецами, Ифасен проникает в самые сокровенные темные тайны, делает удивительные, невозможные, невероятные вещи.

Джек не видел тут ровно ничего невозможного и удивительного, хорошо знакомый с невероятными вещами, которые проделывает Ифасен. Абсолютно ясно, как отыщется браслет Джуни.

Глупая девчонка, хотя симпатичная.

Рассчитывая заглушить музыкой треп об Ифасене, он сунул в плеер самостоятельно записанный диск. Салон заполнил голос Джона Леннона.

«Однажды... я видел свет...»

— "Битлз"? — спросил Клод с заднего сиденья. — Не думал, что их еще кто-то слушает.

— Еще раз подумай, — посоветовал Джек, прибавляя звук. — Послушай мелодию. Леннон и Маккартни родились, чтобы петь вместе.

— Запомни, — вставила Джиа, — ничто современное Джеку не нравится.

— Это еще почему?

— Посмотри на свою квартиру, на свои любимые дома, на любимую музыку. — Она с улыбкой кивнула на плеер. — Ни одной песни, записанной после восьмидесятых годов.

— Неправда.

— Какую поп-группу, кого из современных солистов ты слушаешь? — пискнула сзади Карин.

Джек, решив позабавиться, не стал докладывать, что в бардачке лежит последний диск «Тинейшес Ди».

— Мне очень нравится Бритни Спирс.

— Наверняка тебе очень нравится на нее смотреть, — заметила Джиа, — а песню какую-нибудь назови. Хоть одну.

— Э-э-э...

— Попался! — рассмеялась Карин.

— У Эминема кое-что нравится...

— Да ну тебя, — фыркнула Джиа.

— Правда. Нравится песня о совести, где в одно ухо говорит праведный голос, а в другое неправедный, помнишь? Здорово.