Меловой Человек - С. Дж. Тюдор

— Ты же не собираешься и правда это раздавать? — спросил я и внезапно представил себе, как мы весь день таскаемся за Никки и смотрим, как она раздает листовки. Кошмар.

— Нет, конечно, Джои^[4], — сказала она. — Просто возьмем немного и раскидаем, как будто их кто-то выбросил, а остальные сунем в какую-нибудь урну.

Мы заулыбались. Нет ничего лучше, чем обвести какого-нибудь взрослого вокруг пальца и сделать что-нибудь неположенное.

Мы разбросали листовки, избавились от сумки и наконец занялись делом. «Орбитер» (он и правда был просто класс), потом — автопарк (Толстяк Гав врезался в меня так, что, клянусь, я услышал, как у меня хрустнул позвоночник), «Космические ракеты» (в том году они казались здоровскими, но в этом уже было скучновато), потом «Шалтай-Болтай», а затем «Пиратский корабль».

После мы ели хот-доги, Толстяк Гав и Никки пытались выловить удочками уток из резинового пруда и познали суровую правду жизни о том, что полученный приз очень часто оказывается не тем, чего ты желал. Они выиграли кучу страшненьких плюшевых игрушек и ушли оттуда, смеясь и бросаясь ими друг в друга.

К тому моменту день уже близился к закату. Наш восторг начал потихоньку остывать. Да и я неожиданно осознал, что только у меня остались деньги еще на парочку аттракционов.

Я сунул руку в карман. Мое сердце подпрыгнуло и застряло в горле. В кармане было пусто.

— Черт!

— Что такое? — спросил Хоппо.

— Мой кошелек! Я его потерял!

— Ты уверен?

— Черт, конечно, я уверен!

Но на всякий случай я проверил и второй карман. В обоих было пусто. Вот дерьмо.

— Так, вспомни, когда ты доставал его в последний раз? — спросила Никки.

Я попытался вспомнить. Он точно был на месте, когда мы вышли с последнего аттракциона: я проверял. Потом мы пошли за хот-догами. Уток я ловить не стал, так что…

— Тележка с хот-догами.

Тележка с хот-догами стояла на другом конце ярмарки, напротив «Орбитера» и «Метеорита».

— Черт! — снова выругался я.

— Пошли, — сказал Хоппо. — Пошли проверим!

— А какой смысл? — спросил Железный Майки. — Кто-то уже наверняка его подобрал.

— Хочешь, могу занять тебе денег? — предложил Толстяк Гав. — Но у меня немного осталось.

Я был почти уверен, что он врет. У Толстяка Гава всегда водилось больше денег, чем у кого-либо из нас. А еще он всегда имел лучшие игрушки, а также новый сверкающий велосипед. Его отец был владельцем одного из местных пабов под названием «Бык», а его мама продавала косметику «Эйвон». Предложение Толстяка Гава являлось очень щедрым, но в то же время я знал, что он и сам хочет еще разок прокатиться на аттракционах.

Я покачал головой и ответил:

— Спасибо, не нужно. Все хорошо.

Совсем не хорошо! Я прямо ощущал, как в глазах у меня закипают слезы. И дело было не только в потерянных деньгах. Я чувствовал себя идиотом, потому что сам испортил себе день. А еще я знал, что мама проест мне дырку в голове, повторяя: «Я тебе говорила!»

— Вы идите, — сказал я. — А я вернусь и поищу. Нет смысла всем терять время.

— Тогда клево! — отозвался Железный Майки. — Пошли.

И они все ушли. Причем с явным облегчением. Конечно, это ведь не их деньги пропали и не их день пошел псу под хвост. А я поплелся по парку назад, в сторону тележки с хот-догами. Я помнил, что она стояла прямо напротив карусели, и использовал эту карусель как ориентир. Старую добрую карусель с лошадками в самом центре ярмарки просто невозможно не заметить.

Громкая музыка рвалась из старых динамиков. Мелькали разноцветные огни. Наездники кричали. Деревянная карусель как раз набирала скорость.

Подойдя достаточно близко к этому месту, я тут же принялся внимательно обшаривать взглядом землю. Мне на глаза попадался всякий мусор и обертки от хот-догов, но кошелька нигде не было. Ну конечно. Железный Майки был прав. Кто-то наверняка уже подобрал его и стащил мои деньги.

Я вздохнул и поднял голову.

И тогда я заметил его. Бледного Типа. Конечно, это было не его настоящее имя. Уже потом я узнал, что его зовут мистер Хэллоран и он — наш новый учитель.

Бледного Типа трудно было не заметить. Очень высокий и очень худой, он носил застиранные до белизны джинсы, мешковатую белую рубашку и большую соломенную шляпу. Он выглядел как тот древний музыкант из семидесятых, которого обожает моя мама. Дэвид Боуи^[5].

Бледный Тип стоял у тележки с хот-догами, потягивал через трубочку какой-то липкий на вид синий коктейль и наблюдал за каруселью. Ну, или мне так казалось.

Я поймал себя на том, что смотрю в ту же сторону, и внезапно заметил у карусели девушку. Я все еще был очень расстроен из-за потери кошелька, но при этом оставался обычным двенадцатилетним мальчишкой, и в то лето у меня как раз начали бушевать гормоны. Не все ночи я проводил, читая комиксы с фонариком под одеялом.

Девушка разговаривала со своей светловолосой подружкой. Кажется, я знал ее или видел в городе, ее папа был копом или кем-то в этом роде, но я тут же о ней забыл. Печально, но красота, настоящая красота частенько затмевает все и вся.

Блондинка была красива, но Девушка с Карусели — про себя я потом всегда называл ее именно так, даже после того, как узнал ее настоящее имя, — она была просто прекрасна. Высокая, стройная, с длинными темными волосами и еще более длинными ногами, такими гладкими и загорелыми, что они даже немножко сияли на солнце. На ней была оборчатая юбочка, а также мешковатая футболка поверх блестящего зеленого лифчика. На футболке виднелась надпись Relax. Она заправила волосы за ухо, и сережка в форме гигантского золотого кольца сверкнула на солнце.

Мне немного неловко признавать, что я не сразу обратил внимание на ее лицо. Однако, когда она обернулась к Блондинке, я увидел его и не был разочарован. Оно тоже казалось душераздирающе красивым — с пухлыми губами и раскосыми миндалевидными глазами.

А потом его не стало.

Всего одно мгновение. В это мгновение она стояла там и я видел ее лицо, а потом раздался жуткий грохот и скрежет, как будто из недр земли вырвалось какое-то чудовище. Это уже потом я узнал, что кольцо на оси старой карусели не выдержало, — слишком много лет ее использовали на всю катушку и почти не следили за ее состоянием. Тогда же я увидел лишь вспышку серебра, а затем лицо девушки, точнее, половина ее лица оказалась просто срезана. Я увидел зияющую дыру, а в ней — месиво из мяса, кости и крови.