Когда умирает король - Элина Бакман

— Получается, это вы, — говорит он, весьма довольный собой, — сын смотрителя.

— Именно так, — мужчина улыбается в ответ. — Тот домишко долгое время был мне родным. Так что мы тут прогуливаемся по местам моего детства.

— Какой была здешняя жизнь в то время? — спрашивает бабушка, наклоняясь к цветущим розовым кустам.

— Вполне обычной, хотя было заметно, что здешние хозяева не самые простые люди. Фон Райхманн жил в усадьбе только в летние месяцы, — отвечает экскурсовод. — Вы и сами в курсе, что финское лето очень короткое. Фон Райхманн прознал о северной традиции пышно провожать лето, устраивать в честь этого Венецианский карнавал, и стал проводить такие праздники у себя в поместье. С семидесятых по конец восьмидесятых годов последний день августа становился днем Венецианского карнавала. Это были проводы лета и одновременно праздник воды, огня и света. Территорию поместья к карнавалу всегда богато украшали, — продолжает экскурсовод свой рассказ, приглашая пожилую пару продвинуться чуть дальше. — Праздник проходил в доме самого фон Райхманна, вот в этом желтом. Старая усадьба музея Восточного Хяме в то время была закрыта для массового посещения.

Саана следует за супругами и экскурсоводом. Троица ненадолго останавливается посмотреть на амбары и поворачивается к Саане.

— Прошу прощения, я просто краем уха услышала, что вы здесь раньше жили, — Саана робко подходит к экскурсоводу, пока пожилая пара неспешно удаляется для изучения одного из амбаров. — А в 1989 году организовывали Венецианский карнавал? — спрашивает она, глядя на мужчину с жадным любопытством. Блондин, одетый в шерстяной свитер с норвежской вышивкой и джинсы, некоторое время удивленно оглядывает Саану.

— Я должен закончить экскурсию. Если у вас есть ко мне какие-то вопросы, надеюсь, вы не будете против задать их через несколько минут, — по-деловому отвечает мужчина после паузы, затем разворачивается и идет к амбарам, на которые супруги уже насмотрелись.

Саану забавляют несколько чопорные манеры мужчины — и пусть, это делу не мешает. Она дождется окончания экскурсии.

Саана разглядывает амбар, из которого только что вышла троица. Старый подвал. Саана спускается по каменным ступенькам и тут же чувствует на коже зябкую влажность. Подвал причудливо изогнут, его размеры впечатляют. Наружу ведут две лестницы. С потолка свисает старый фонарь. В подвале пусто. Саана обходит все помещение и поднимается с другой стороны. Воздух внизу настолько холодный и влажный, что на ступеньках можно поскользнуться. Саана огибает усадьбу с левой стороны и направляется к берегу. Как тут все-таки красиво! Старым деревьям на этом дворе уже минула сотня лет. Высокие и великолепные, они так и тянутся к небу. Внизу вдалеке виден изящный подвесной мостик через реку.

Усадьба со всеми ее строениями осталась позади, и Саана уже спускается к воде по пологому склону. На противоположном берегу, совсем у реки, еще один маленький домик, напоминающий сауну. Ступеньки крошечной террасы спускаются прямо в воду. Саана вспоминает, что тетя рассказывала о месте, где нашли Хелену: пройти от моста немного вперед, примерно в ста метрах от усадьбы. Течение здесь медленное, трава у воды высокая и густая. Встречаются кустики крапивы. Саана прощупывает ногами землю, потому что толком не видит, куда идет. Еще она смертельно боится змей. Наконец ей удается подойти к большому камню и взгромоздиться на него.

Камень прохладный, его поверхность местами илистая и скользкая. Вода в Тайнионвирте на удивление темная. Саана не может определить на глаз, связано это с глубиной русла или с цветом растительности, облепившей все дно. По обе стороны речку обрамляет довольно густой лес. Заброшенная сауна покоится в тени, возвышаясь над порогом. Саана делает несколько снимков, медленно поворачиваясь от речки к усадьбе и фиксируя все виды. Она кидает в воду палку, чтобы посмотреть на ее неспешное подневольное движение по течению. Вполне возможно, что тело Хелены попало в воду где-то здесь и какое-то время тихонько плыло вниз по течению.

Мшистая от влажности крыша сауны выглядит осенним островком, по-бунтарски рыжеватым в разгар лета. Отвесная лесенка ведет прямо в речку, украшающую ступеньки водяными лилиями. Молодая серебристая ива тянется к небу, почти касаясь одной из стен домика. Несмотря на красоту, это место чем-то отталкивает. Сложно представить себе человека, которому пришло бы в голову выбежать из жаркой сауны и нырнуть прямо в речку.

Саана опускает взгляд на часы. От усадьбы она отошла двадцать минут назад. По идее, экскурсовод уже мог освободиться. Когда Саана поднимается обратно на приусадебный двор, пожилой пары не видно, а мужчина сидит на ступеньках и безмятежно любуется видом.

— Дождались все-таки, — говорит экскурсовод. — О чем хотели узнать?

Он с любопытством смотрит на Саану, та разглядывает его в ответ: волосы мужчины слегка взъерошены, за стеклами очков скрывается дружелюбный прищур.

— Как вы смотрите на небольшое чаепитие? Я б не отказался, все утро водил экскурсии, — с теплотой в голосе спрашивает мужчина.

Саана согласно кивает. Она не из тех, кто отказывается от кофе или чая. С чашечкой чего-то теплого в руках люди обычно расслабляются, начинают чувствовать себя в безопасности. Не надо заботиться о том, куда деть руки, когда можно просто обхватить ладонями спасительную чашечку. Саана следует за экскурсоводом в изящный домик. Мужчина щелчком включает чайник, Саана в это время садится на один из старых, с виду будто крестьянских, стульев. Все в этой комнате дышит минувшей эпохой. Саана наблюдает за мужчиной, но недолго: вскоре он протягивает ей чайный пакетик.

— Что вам попалось? — спрашивает он, и Саана на секунду теряется с ответом, пока до нее не доходит, что речь об афоризме на чайном пакетике.

— Джебран Халиль Джебран: «Достигнуть зари можно только тропою ночи»^[41]. — Саане почему-то неловко зачитывать это вслух.

Экскурсовод кивает и читает на своем пакетике:

— «Пока человек не окажется над зияющей пропастью, из его плечей не взовьются крылья. Казандзакис»^[42].

Струя кипятка бьет по дну чашки, заливая пакетик.

— Я услышала об одном давнем трагическом случае и с тех пор постоянно думаю о нем, — начинает Саана.

Она не до конца понимает, что именно хочет услышать от собеседника, и тянет время, заставляя чайный пакетик танцевать в кипятке. Мужчина терпеливо молчит, и Саана вынуждена продолжить:

— Тело совсем юной Хелены Тойвио выловили неподалеку из нижнего течения Тайнионвирты в 1989 году. Вы знаете об этом что-нибудь?

— Мгм, — следует неопределенный ответ. Мужчина по-прежнему смотрит на свой чай, но как-то по-другому. Он грустнеет на глазах. — Знаю, конечно. Тут все об этом знают.