Ползучий плющ - Наташа Купер

— Нормальный, — ответила новозеландка. — И относится к Ники гораздо лучше, чем Антония. Конечно, мы не часто ее видим, только когда она проверяет Ники. Нет, правда, бедная девушка! Антонии не угодить — и постель Лотти Ники не так застелила, и обед не такой дала, и не те сказки рассказывает, и не теми игрушками с ней играет. Днем они всегда вынуждены гулять здесь, хотя Лотти больше нравится Холланд-парк.

— Я знаю, — поддержала Сьюзан. — Одно время Антония даже проверяла, где Ники ходит с девочкой днем. На что это похоже, я вас спрашиваю!

— Она возмутительно себя вела, — согласилась новозеландка. — Думаю, угодить ей было нелегко, но Ники это удалось, как никому другому. Рупи! — внезапно крикнула она. — Прекрати. Верни куклу.

Триш оглянулась и увидела маленького мальчика, яркого шатена, который тащил вокруг лужи большую, красиво одетую куклу, а маленькая девочка со слезами просила отдать ее. Когда к нему подбежала няня, он швырнул куклу в середину лужи, а затем заревел в голос, словно его пытали, хотя она даже не прикоснулась к нему.

Пока небольшая группа у песочницы наблюдала, как твердой рукой улаживается недоразумение между Рупи и его жертвой, Триш спросила остальных девушек, не помнят ли они незнакомых людей, крутившихся около площадки.

— Нет, — сказала Сьюзан, которая, видимо, была их неофициальным лидером. — Во всяком случае, я не видела. Здесь вокруг всегда люди, иногда забредают бродяги и пугают детей, но постоянно никто не крутился.

Почти все девицы закивали хорошо вымытыми головами, но одна няня, значительно более рослая, чем другие, и с копной ярко-розовых волос, которые, должно быть, поразили ее нанимательницу при первой встрече, заметила:

— Кроме одного мужчины с собакой.

— Да, — подхватила другая, завязывавшая ботики веселой девчушке лет двух, лицо которой было щедро перемазано клубничным джемом. — Но он не странный. Просто выгуливает собаку, как другие.

— Хотя и останавливается у забора и глазеет на детей. На извращенца не похож, но стоит и смотрит, сколько позволяет ему собака. Думаете, он имеет какое-то отношение к Шарлотте? — спросила Сьюзан.

— Нет, — возразили Розовые Волосы. — Он не мог. Он всегда бывал здесь только по средам.

— Но ведь вы не бываете здесь в выходные, — напомнила ей Триш. — Он и тогда мог приходить. Как он выглядел?

Высокий, сошлись они, высокий и уже не молодой — за сорок, наверное. Нет, не согласились Розовые Волосы, старше. Не очень красивый и плохо одетый.

— Бродяга? — с надеждой предположила Триш, изо всех сил стараясь не узнавать человека, которого они описывали.

— Нет, просто плохо одет. Знаете, старые вельветовые брюки, поношенная непромокаемая куртка и высокие ботинки. Длинное, морщинистое лицо и такие круглые очки. В черепаховой оправе.

— А собака? Какая она?

— Неугомонная и шумная, — сказали Розовые Волосы. — Большая такая, черная, ненавидит ждать и все время лает. Поэтому я и думаю, что он не извращенец. Иначе он не брал бы с собой собаку. Из-за нее все обращали на него внимание. А ему просто нравилось смотреть на детей. Для этого не обязательно быть странным.

— Да, пожалуй, — согласилась Триш, уже не сомневаясь, что знает эту собаку. — Собака полностью черная?

— Нет, с рыжей мордой, знаете?

— Да, представляю. Что ж, спасибо. Вы мне очень помогли.

— Думаете, надо было сказать полиции? — с беспокойством спросила Сьюзан. — Про мужчину с собакой, приходившего по средам?

— Вероятно, — сказала Триш, очень довольная, что они этого не сделали. По всему выходило, что это Бен, но в Лондоне должны быть и другие мужчины, подходящие под данное описание — и даже с такой собакой, как Дейзи. Триш хотела раздобыть побольше сведений, прежде чем весь ужас полицейского расследования обрушится на голову Бена. — Вообще, всегда следует отвечать на все их вопросы.

— Ну, тогда ничего, — успокоились Розовые Волосы. — Они не спрашивали. Их интересовала только Ники — как и журналистов, — и были ли мы здесь в субботу. И не подходил ли кто к детям. А тот мужчина с собакой никогда ни к кому из них не подходил.

— Что ж, наверное, вам лучше рассказать им, если они еще приедут и будут спрашивать, — посоветовала Триш, гадая, в какие такие игры играет Бен — если это был он — и как ей побеседовать с ним с глазу на глаз, не опасаясь вмешательства Беллы.

Она попрощалась с нянями и по пути к автостоянке нашла телефонную будку. Набирая номер Бена, Триш обратила внимание, что у нее вспотели руки.

— Он не мог иметь к этому никакого отношения, — проговорила она, слушая пощелкивания на линии, пока устанавливалось соединение. — Не мог. Он честный, я знаю, что честный. Он не мой отец, и даже несмотря на то, что выгнал Антонию и не желал знать Шарлотту, он ни капельки не похож на моего отца. Он не мог причинить ей вред. Но если он в этом не участвует, то почему лжет? Почему не сказал, что приходил в парк посмотреть на нее? Что, черт побери, происходит?

— Здравствуйте, это номер Бена и Беллы Уэблок. В настоящий момент мы не можем подойти к телефону, но если вы оставите сообщение, мы вам перезвоним. Если у вас срочное дело, вы можете найти Бена в школе, а Беллу — в консультации. Номера…

Триш слушала, тщательно продумывая свое сообщение. Услышав сигнал, она четко произнесла:

— Бен, это Триш. Мне нужно с тобой поговорить. Это очень срочно. Не мог бы ты позвонить мне домой, как только вернешься? Если ты не вернешься до того, как мне снова придется уйти, пожалуйста, оставь сообщение, где я смогу застать тебя завтра. Мне действительно нужно с тобой поговорить. Спасибо. Пока.