Ползучий плющ - Наташа Купер

— Частично, — сказала Эмма, над которой так издевался старший брат, что воспоминания о полной детской беспомощности были для нее животрепещущими. — Но не кажется ли вам, что в этом присутствует и элемент… не столько Schadenfreude,[6] потому что на самом деле они не радуются несчастью других людей, сколько облегчения: если это случилось с чьим-то ребенком, то меньше вероятности, что случится с моим?

— Ты очень снисходительна. — Тон Уиллоу ясно свидетельствовал, что в данный момент она не слишком высоко ставит снисходительность. — Нет, я согласна с Триш, я думаю, что людям это нравится. И это отвратительно. А какого ты мнения о няне, Триш? Ты должна ее знать.

— Уилл, — одернул ее Том.

— Мне интересно, — сказала его жена, улыбаясь Триш. — Но, если хочешь, мы можем поговорить о чем-нибудь другом.

— Честно говоря, сейчас я не способна думать ни о чем другом.

Уиллоу одарила мужа победоносной улыбкой:

— Няню я знаю плохо. Но знаю, что Шарлота ее любила, и мне она тоже вполне понравилась, когда я познакомилась с ней вчера. Не могу себе представить, что она виновна. Просто не могу.

— А где вообще ее нашла Антония? По рекомендации, по рекламе, как?

— Кажется, через «Помощников Холланд-парка».

— Но там работают квалифицированные няни, — с удивлением заметила Уиллоу. — Одно из немногих агентств, которое проверяет сведения о девушках: в полиции, медицинских учреждениях и так далее. Именно поэтому я обращаюсь к ним, когда миссис Рашэм берет отпуск. Знаете, меня всегда поражало, что воспитательницы в детских садах должны получить лицензию, прежде чем им доверят детей, а насчет нянь никаких правил не существует.

— Правда? — удивилась Эмма, кладя нож и вилку. — Это кажется просто невероятным.

— Именно! Любая может заявить, что прошла специальную подготовку, и некоторые агентства не проверяют даже этого, не говоря уже о рекомендациях и возможных неладах с законом. Они должны…

Она умолкла, увидев, как медленно, тихо приоткрывается дверь в столовую. Кивнув Тому и не обращая на дверь внимания, она громко заговорила про отдых на озерах в Финляндии, который они запланировали на этот год.

Триш в ожидании смотрела на дверь. Когда она открылась полностью, на пороге возникла шестилетняя Люсинда Уорт, облаченная в длинную и девственно белоснежную ночную рубашку с голубой клетчатой отделкой. Тонкий хлопок был идеально отглажен, а золотисто-каштановые волосы явно только что расчесаны. На ногах девочки красовались голубые бархатные шлепанцы. И несмотря на то, что во рту Люсинда держала большой палец, выглядела она ответственной, уверенной в себе и готовой принять активное участие в беседе.

— Что такое? — насколько мог сурово поинтересовался Том. Люсинда вынула изо рта палец и улыбнулась отцу, отсутствие переднего зуба определенно добавляло девочке шарма.

— Мне приснился страшный сон, — сказала она, проскользнув к стулу Эммы. — Здравствуйте.

— Здравствуй, — ответила своей крестнице Эмма, даже не пытаясь скрыть ни своей радости, ни нежности. — И почему это вы не в постели, мадам?

— Мне приснился страшный сон, — медленно и отчетливо повторила Люсинда, словно разговаривая с иностранцем или умственно отсталым. А потом произнесла по буквам. Удивленная Триш невольно вспомнила Шарлотту и тот вечер, когда та вот так же явилась в разгар ужина. Люсинда была всего на два года старше, а казалось, что лет на десять — настолько уверенной и вполне способной о себе позаботиться она выглядела. Этот контраст причинил Триш новую боль.

— И что? — спросила Эмма.

— А то, что я хочу вам об этом рассказать, — ответила Люсинда, прижимаясь к Эмме и одаривая блаженным взглядом родителей, которые с трудом сдерживали смех.

— В самом деле? — сказал ее отец. — Только, прежде чем начать, поздоровайся с Триш Макгуайр.

— Добрый вечер, Триш, — послушно произнесла Люсинда.

— Добрый вечер, — ответила та, еще не понимая, забавляет ее не по годам бойкое поведение девочки или раздражает. Было совершенно ясно, что все в этом доме крутится вокруг нее.

— Так, — сказал Том, — и про что же был твой страшный сон?

— Меня преследовали какие-то люди, — с готовностью ответила Люсинда и задумалась, соображая, что сказать дальше. — И я никак не могла от них убежать. А потом там был высоченный кран, и единственным способом спастись был прыжок вниз. Но я проснулась раньше, чем упала с кровати.

— Ах вот так — спастись? И ты настолько перепугалась, что причесала волосы и сменила ночную рубашку, не так ли? — сказала Уиллоу, которой не удалось скрыть, как радует ее развитая речь дочери.

Люсинда снова замолчала, размышляя, а Триш подумала о том, как повезло девочке, что она может столь непринужденно и доверчиво вести себя с родителями. И снова контраст между жизнью Люсинды и Шарлотты причинил ей боль.

— Нет, — наконец продолжила Люсинда, — но я знала, что у вас гости, и подумала, что будет невежливо выйти к ним неопрятной, поэтому и переоделась.

— Лулу, перестань морочить нам голову, — с напускной суровостью приказал Том. — Нам очень приятно тебя видеть, хоть ты и должна уже крепко спать, но я бы предпочел, чтобы ты просто спустилась вниз и сказала, что хочешь к нам присоединиться, а не рассказывала о сне, которого вовсе и не было.

— Нет, был, — заявила Люсинда, забираясь к Эмме на колени и угощаясь оливкой с ее тарелки.

— Но только не сегодня, верно? — уточнила Эмма. Люсинда признала это и, заправив за ухо прядь блестящих волос, добавила:

— Расти говорит, что почти всем снятся сны про погони, и неправда, что если упадешь на пол, то сразу же проснешься.

Уиллоу нахмурилась:

— Кто тебе сказал такое?

— Девочка в школе. Поэтому я спросила у Расти. Она знает все, — сказала Люсинда, глядя на мать из-под длинных темных ресниц.

Триш подумала, что она, должно быть, ожидает резкой реакции, но Уиллоу лишь спросила:

— Ты задаешь миссис Рашэм много вопросов?

— Да, — нетерпеливо ответила Люсинда. — Я же сказала, Расти знает все.

— Очень многое, — согласился Том, — но далеко не все. И твоя мать много знает, да и я тоже.

— Да. — Люсинда забраковала взятую с тарелки Эммы оливку и выбрала новую. — Но это же совсем другое.

— Люсинда, — внезапно заговорила Триш, — а во всех твоих страшных снах за тобой гонятся люди?

— Ой, нет! Иногда это собаки, иногда там большой гараж, в нем много машин и человек в униформе, и я там теряюсь. А иногда я не знаю, что это такое, мне просто страшно.

— А тебе когда-нибудь казалось, что в твоей комнате кто-то есть? Когда ты просыпаешься, я имею в виду?