Франческа - Лина Бенгтсдоттер

Мы с папой сидим в машине, едем к доктору Нулану. На самом деле доктор Нулан из Стокгольма, но у него дача всего в нескольких милях от Гудхаммара, рядом с озером Скаген. После выхода на пенсию его огромный дом у воды все больше превращается в постоянное жилище. Доктор Нулан — друг семьи, я то и дело хожу к нему, сколько себя помню. У него высокомерное и всегда немного недовольное лицо, мне трудно ему доверять. Трудно рассказывать свои тайны человеку, который в любой момент может появиться в салоне в Гудхаммаре и выпить виски с папой. Но, похоже, ни мама, ни папа, ни сам доктор Нулан этого не понимают. Впервые я повстречалась с ним, когда мне было семь лет. Это произошло на следующий день после того, как я держала голову Сесилии под водой. Доктор Нулан разговаривал со мной, как с очень маленьким ребенком. «Зачем ты так поступила со своей сестрой? Ты понимаешь, что будет с человеком, если он не получит воздуха?»

В последний раз я была у доктора Нулана через пару недель после той поездки на машине с Ароном Вендтом. Доктор Нулан прочел мне длинную лекцию о том, почему важно говорить правду. Потому что дело обстоит так, и мне следует это запомнить: тот, кто лжет, не может рассчитывать, что ему поверят в будущем.

— Выброшенные деньги, — сказала я папе. — Ездить со мной к доктору Нулану.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, что дело не в деньгах, — ответил папа. — И к тому же ничего не жаль, если тебе от этого будет лучше.

— Мне от этого не будет лучше.

— Либо доктор Нулан, либо тебе придется ложиться в больницу.

— Почему именно он? — спросила я. — Почему я должна ехать к доктору, с которым мне трудно общаться?

Папа сделал вид, что не слышит, а вместо этого стал рассказывать мне, какой доктор Нулан прекрасный профессионал.

— Ты что, забыл?

— Забыл — что?

— Забыл, что он не поверил мне в прошлый раз.

— На твоем месте я бы немного подумал, — сказал папа.

— Я вас не простила, если вы на это надеетесь, — проговорила я. — Не простила ни тебя, ни маму, ни доктора Нулана. И никогда не прощу.

— Знаю, но обо всем этом есть разные мнения.

— Поэтому никто мне не верит? Из-за того, что произошло в тот раз?

— Франческа, — сказал папа, оторвав взгляд от дороги. — Твой друг покончил с собой. Ничто не изменится от того, что ты пытаешься обвинить кого-то другого. Все знают, что он покончил с собой.

— Это потому, что вы его не знаете. Никто его не знает так хорошо, как я.

— Тут ничего не изменилось, — сказала я, когда мы заехали во двор и остановились у болотно-зеленой виллы доктора Нулана. Она расположена в красивом месте, на холме, с видом на озеро и пляж. На папином моторном катере отсюда можно доехать до Гудхаммара всего за десять минут. В ясную погоду, как сейчас, когда листья облетели с деревьев, можно даже разглядеть наш дом по другую сторону озера. Снова очутившись здесь, я почувствовала, как в животе все сжалось комом. Я вспомнила все долгие трудные часы, которые просидела в его кабинете, пытаясь разобраться со своими маленькими особенностями. Почему я постоянно облизываю губы? Почему разгрызаю бокалы, когда к нам приходят гости? Почему не отвечаю, когда другие любезным тоном задают мне вопросы?

Едва папина машина скрылась за поворотом, у меня мелькнула мысль убежать в лес, но от этого все стало бы еще хуже, поэтому я медленно побрела к входной двери. Позвонила в звонок на двери, и меня поразило, как неуместно звучит радостная мелодия в доме, куда приходят люди с нестабильной психикой.

Дверь открыла Грета. Она работала у доктора Нулана… уборщицей? Экономкой?

— Франческа! — воскликнула она и улыбнулась. У нее были добрые карие глаза и почти совсем седые волосы. — Рада снова тебя видеть. Ты можешь присесть у кабинета.

После долгого, томительного ожидания открылась дверь в кабинет доктора Нулана на втором этаже. Он был одет в кофту горчичного цвета и коричневые брюки, которые показались мне не совсем чистыми. Волосы всклокоченные, словно он только что встал с постели.

— Как хорошо, что ты пришла, — сказал он, провожая меня внутрь. — Твои родители очень волнуются за тебя, Франческа.

— Вам тоже здравствуйте, — ответила я.

В его кабинете висело тяжелое облако табачного дыма. Я устроилась на диване с зеленой плюшевой обивкой. Сам доктор Нулан сел за письменный стол. Думаю, он садился так для того, чтобы делать записи, а также для того, чтобы создать определенное пространство.

— Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь, — произнес доктор Нулан. — Что положение стало совсем серьезным.

— Это был крик о помощи, — ответила я, кивнув на свои руки.

— Да, так обычно и говорят.

Доктор Нулан закурил трубку.

Мне так хотелось попросить его открыть окно. Что это за доктор, который курит в помещении, перед носом у своих пациентов?

— Расскажи, Франческа, — проговорил он, положив ногу на ногу. — Как получилось, что ты хочешь умереть?

Почему я хочу умереть?

Я порадовалась, что доктор Нулан придерживался того же алгоритма, как и раньше, не давая мне времени ответить, потому что я успела только вздохнуть и пожать плечами, как он продолжил сыпать бесконечными вопросами. Нахожу ли я существование бессмысленным? Утратила ли я веру в будущее? Сплю ли я плохо по ночам?

— Мне кажется, у тебя депрессия, — заявил доктор Нулан, когда мне удалось кратко ответить на некоторые из его вопросов.

— Неужели? — переспросила я.

Доктор Нулан, похоже, не уловил иронии в моем голосе, потому что он только кивнул и добавил, что после того, что я ему рассказала, он совершенно уверен в своих выводах. Все это в сочетании с попыткой самоубийства говорит само за себя. У меня серьезная депрессия.