Слёзы Немезиды - Бекки Чейз

– Лукас? – Я не удержалась от смешка – библейское имя шло ему еще меньше, чем сказочное.

– Миссионерское прошлое, – не обидевшись, отшутился Гримм.

Сбрив щетину, он перестал выглядеть как бывший уголовник; а переодевшись в неброские джинсы и футболку с принтом, издалека, пожалуй, мог даже сойти за обычного туриста, но суровый взгляд карих глаз и пристальное внимание к деталям не вписывались в образ. В аэропорту и в самолете сосредоточенность уступила место напускной вальяжности – я узнавала привычные нотки в его голосе, когда Гримм шутил с представителями авиакомпании, выдававшими нам посадочные талоны на рейс в Нью-Йорк, и кокетничал со стюардессами. Меня не обманула эта показная веселость – я знала, что он следит за каждым моим движением. Стоит лишь резко дернуться в сторону или сказать что-нибудь незапланированное, и улыбка тут же исчезнет с его лица. Гримм с легкостью придушит меня или сломает шею. Не рискнув проверить его готовность убить, я не спала в течение всего перелета, дожидаясь паспортного контроля на территории США: для граждан Евросоюза и американцев в аэропорту Кеннеди разные очереди. Там у меня будет шанс отделиться. Наверняка Гримм просчитал этот шаг, но даже он не в силах изменить правила. Я поняла, что побег не удастся, едва мы зашли под крышу терминала и… свернули в зону для транзитных пассажиров. Нью-Йорк оказался лишь промежуточным пунктом на маршруте.

– Даже не мечтай. – Рука Гримма нежно обвилась вокруг моей талии, но в шепоте звучало мрачное предостережение.

К стыковочным рейсам был единый проход. Не переставая меня обнимать, Гримм виновато улыбнулся пышной афроамериканке из службы охраны аэропорта:

– Мэм, вы не подскажете, в какую нам сторону? Мы сильно опаздываем…

К офицеру иммиграционной службы нас пропустили одними из первых. Без лишних вопросов получив штамп с отметкой о прибытии, я приуныла, но, увидев, как Гримм распечатывает посадочные талоны в автомате самообслуживания, едва не подпрыгнула от радости – мы направлялись в Вашингтон! Круг замкнулся. Я уже и не надеялась, что мне повезет. Во всем мире не существует лучшего места, чтобы избавиться от надоевшего конвоира.

В самолете я притворилась спящей, чтобы без помех обдумать план побега, и сразу отказалась от варианта отделиться в аэропорту – в закрытом пространстве слишком много людей и препятствий. Оказавшись в транспорте, Гримм скорее всего снова воспользуется наручниками и тем самым лишит меня возможности выбить стекло и выскочить на ходу. Придется использовать временное «окно» между выходом с терминала и посадкой в такси.

Выйдя из стеклянных дверей, я наклонилась, поправляя завернувшиеся джинсы и отсчитывая шаги приближавшейся сзади туристки с увесистым чемоданом. Пять, четыре, три… Женщина не успела нас разделить – Гримм рывком заставил меня выпрямиться. Я замахнулась, освобождая локоть, и только тогда почувствовала укол в плечо. Словно обессилев, рука повисла вдоль тела, ноги перестали слушаться.

– Я же предупреждал, – сквозь зубы процедил Гримм, придерживая меня за талию и не давая осесть на асфальт.

Чертово дежавю!

Перед нами притормозил автомобиль с тонированными стеклами. Открыв заднюю дверь, Гримм затолкал меня в салон и, усевшись рядом, дал отмашку водителю:

– Поехали.

Я все еще была в сознании, когда мы тронулись с места, – то ли доза транквилизатора оказалась небольшой, то ли препарат специально подобрали, чтобы блокировать только мышечные рефлексы. Спасибо и на этом, хоть дорогу запомню.

Здание терминала скрылось; мелькавшие за окном деревья быстро сменила река – мы въехали на мост. Рассматривая показавшийся на другом берегу серый шпиль монумента Вашингтона, я подумала, что Гримм вряд ли повезет меня в центр – там слишком людно, – и оказалась права. Мы углубились на северо-запад и, частично обогнув парк, свернули на Массачусетс-авеню. Покружив среди аккуратных особняков Уэсли Хайтс, наш седан притормозил возле кирпичной многоэтажки. Гримм наклонился вперед, пристально изучая фасад здания. Проследив за его взглядом, водитель обернулся и отрапортовал: