Призрак Рембрандта - Пол Кристофер

Камбуз был отвратительно грязным, на столе громоздилась куча немытых тарелок, и весь салон пропитался запахом алкоголя и немытых тел. Хан опустился на колени и выдвинул из-под дивана встроенный ящик. В нем была тщательно сложена экипировка на случай плохой погоды. Яркая, сине-желто-красная, непромокаемая куртка. Очень дорогая. Похоже, первый владелец яхты был человеком аккуратным и предусмотрительным. А после него здесь поселились свиньи. Сегодня с ними будет покончено, и равновесие восстановится.

Фу Шэн втолкнул в салон мужчину в шортах. Другой боец втащил женщину. Она рухнула на диван, сжалась в комок и лежала там, всхлипывая и даже не пытаясь вытирать кровь, пузырями вытекающую из разбитого рта и носа. Фу Шэн заставил блондина сесть на стул. Хан устроился на другом, напротив. Теперь в маленьких голубых глазках пленника метался страх.

— Ты ведь знаешь, кто я? — спросил Хан.

— Да. Ты — Хан, главарь пиратов.

— А ты — бандит Красавчик Серфер.

Мужчина криво усмехнулся.

— Ах вот так меня называют?

— Ты грабил ночные магазины.

— Было дело.

— А потом перебрался сюда.

— Да, и, похоже, напрасно.

— Любишь пошутить?

— Иногда.

— Сейчас не время. Мы шутить не собираемся.

— Я так и понял.

Из кармана своей форменной рубашки Хан извлек металлический брусок и положил его на стол. Это был маленький слиток золота, размером примерно дюйм на два, с мягко закругленными углами. На нем стоял штамп — императорская хризантема с шестнадцатью лепестками — и цифры 777.

— Узнаешь?

— Нет, — помотал головой человек в шортах.

— Лжешь. — Хан перевел взгляд на стоящего рядом Фу Шэна: — Nia tangan.

Заместитель схватил сидящего мужчину за руку, вытянул из кармана обрывок пластиковой хирургической трубки и крепко замотал его вокруг запястья блондина.

— Зачем это?

— Чтобы остановить кровотечение, — объяснил Хан.

— Какое кровотечение?

Одним неуловимым движением Фу Шэн выхватил из ножен тесак и почти без замаха опустил острое как бритва лезвие на руку бандита. На пол покатились отсеченные кусочки плоти — первые фаланги четырех пальцев. Словно не веря своим глазам, мертвенно побледневший блондин молча уставился на то, что осталось от его руки. Фу Шэн деловито вложил тесак в ножны и потуже затянул хирургическую трубку. Теперь кровь текла из обрубков медленнее. Скорчившаяся на диване женщина подняла голову, взглянула на изувеченную руку своего приятеля и на обрубки пальцев на полу, и ее вырвало. Блондин, похоже, был близок к обмороку.

— Это стандартный золотой слиток японского банка «Ниппон Гинко». Трофей времен Второй мировой войны. Вес — одна унция. Теперь узнаешь?

— Да, — сжав зубы, кивнул мужчина.

— Ты продал его малайскому торговцу золотом Вей Янгу на Лабуане.

Лабуан, остров неподалеку от побережья Брунея, был центром свободной экономической зоны.

— Да.

— Откуда он у тебя?

— От парня… познакомился в борделе… китаец.

— Как его звали.

— Не спрашивал.

— А у него откуда?

— С катера.

— Какого катера?

— Катер контрабандистов. Они хотели захватить его, а вышло так, что он захватил их.

— Он их убил?

— Да, всех.

— Сколько их было?

— Пятеро.

— Какой у них был катер?

— По виду — небольшой люггер, как у охотников за жемчугом. Может, старый траулер. Не больше ста тонн. Какой-то американец уже давно перестроил его в плавучий дом. Контрабандисты убили американца, забрали катер. Мощный двигатель, хорошая скорость. Вооружения только маловато.

Человек с изувеченной рукой хрипло застонал. Его лицо приобрело пепельный оттенок. Шок. Через несколько минут он, скорее всего, потеряет сознание.

— Как назывался катер?

— «Педанг Эмас».

«Золотой меч».

— Какой порт приписки?

— Он не сказал.

— Замбоанга?

— Не знаю. Возможно. А может, вовсе не было порта приписки.

— А зачем он тебе все это рассказал?

— Хотел продать слиток. Пьяный был. Много хвастался.

— Когда и где это случилось?

— Два месяца назад. В Кампунг-Сугуте.

Прибрежная деревня в малайзийской провинции Кудат. Западное побережье моря Сулу. Три ночи ходу на «Черном драконе». А «Золотой меч», скорее всего, возил контрабанду — оружие, или наркотики, или то и другое — между Замбоангой и Китаем.

— Твой китаец спрашивал у контрабандиста, откуда золото?

— Не знаю.

Хан поднял глаза и кивнул Фу Шэну. Тот вынул тесак из ножен и поднял его. Человек с изувеченной рукой в ужасе отпрянул.

— Он спрашивал, откуда золото? — повторил вопрос Хан.

— Да.

— И что сказал ему контрабандист?

— Рассказал идиотскую историю.

— Какую?

— О человеке на плоту.

— И что этот человек?

— Он был в форме. В том, что от нее осталось.

— В какой форме?

— Он сказал, в японской.

— Японской?

— Времен Второй мировой войны.

— А золото?

— Он предложил слиток контрабандисту, чтобы тот взял его к себе на катер. Сказал, что есть еще. Много. Контрабандист его пытал, и он умер, ничего больше не открыв.

— Дурацкая история.

— Я же говорил.

— Значит, Кампунг-Сугут?

— Да.

Хан подумал о ветрах и течениях, представил себе плот и его обитателя, взял кусочек металла в руку и задумчиво потер его большим пальцем.

— Та маленькая девочка… — вдруг сказал он.

— Что?

— Девочка, которая была на этой яхте.

— И что она?

— Вы ее изнасиловали, а потом оставили их с матерью умирать.

— И что?

— Как ее звали?

— Какого черта?

— Ты даже не знаешь ее имени? Ты насиловал ребенка целую неделю и даже не знал, как ее зовут?

— Пошел ты!

— Dia leher, — скомандовал Хан Фу Шэну, и тот, схватив блондина за волосы, заставил его запрокинуть голову.

Кулак Хана обрушился на незащищенное горло. Страшный удар переломал хрящи и мышцы гортани и сокрушил адамово яблоко. Дыхательное горло мгновенно распухло, и блондин больше не мог дышать. Его лицо посинело, а руки начали судорожно хватать воздух. Голая женщина в ужасе смотрела на все это с дивана.