Учись тонуть - Джейн Шемилт

Ботсвана, март 2014 года

Адам встал рано и теперь укладывал в чемодан одежду, собираясь в Габароне на конференцию по проблемам СПИДа. Уезжал он на пару дней.

За окном щебетали птицы, Сэм посапывал в кроватке с моей стороны. Я подставила открытую ладонь солнечному лучу. Края моих пальцев казались прозрачными, будто светились изнутри. Протянув руку, я пригладила волосы Сэма, в последнее время они стали гуще и завивались блестящими прядками. Я всегда считала, что ощущение счастья присуще лишь детям и недалеким взрослым и нет смысла стремиться к тому, что настолько иллюзорно. Должно быть, я изменилась. Сама или под влиянием извне. Оказалось, что шелковистое на ощупь счастье совсем рядом, надо лишь протянуть руку.

Теко ждала на кухне. Со временем я привязалась к ней. Она не знала и пары слов по-английски, но это не имело значения. Она догадывалась, что от нее требуется, прежде чем я успевала об этом попросить. Я всякий раз звала Теко присоединиться к нам за столом, но она отказывалась, довольствуясь возможностью держаться поодаль и наблюдать. Наверное, настороженности ее научила жизнь.

Приняв из моих рук Сэма, Теко склонилась к нему. С ребенком она прекрасно ладила, остальное неважно.

Мягко шлепая по половицам резиновыми подошвами парусиновых туфель, Элизабет подметала гостиную.

Адам поймал выражение моего лица.

— Что такое?

— Просто… неловко. Элизабет берет на себя всю домашнюю работу.

Адам разлил кофе из кофейника и передал мне кружку. В прохладном утреннем воздухе над кофе вился пар.

— Она выглядит довольной. Ей платят за работу, которую она выполняет. — Адам отпил глоток, не сводя глаз с блестящего скворца, вперевалку вышагивающего по газону. — Ты думаешь, ей хочется тебя пристыдить?

Но я сама не могла отделаться от чувства вины. Рассиживать, пока Элизабет хлопотала вокруг нас, было неправильно и неловко, но, когда я предлагала ей свою помощь, она качала головой и, будто смутившись, отводила глаза. На работе мое чувство вины усиливалось: почти все болезни моих пациентов являлись следствием нищеты, а я, закончив прием в медпункте, возвращалась назад, к изобилию. По дороге домой меня мучил вопрос, помогаю я людям или тешу себя иллюзиями. Разговор с Кабо дал мне понять, что большинство заболевших доверяют себя не только врачам, но и традиционным целителям тоже.

Как ни странно, в присутствии Джосайи терзаться я переставала. Валяясь после работы в гамаке под эвкалиптами, я держала на животе икающего барахтающегося Сэма. Джосайя работал неподалеку, поглядывая на нас из-под надвинутой на лоб потрепанной шляпы, а его верный пес бродил поблизости. Я следила за плавными взмахами мотыги, ударяющейся о землю, и не чувствовала за собой никакой вины.

Словно притянутый моими мыслями, Джосайя прошел мимо веранды, коротко помахав рукой детям.

— А собаки с ним нет, — удивленно объявила Зоуи, повиснув на перилах и болтая в воздухе ногами. Она была права: в кои-то веки пес не плелся за Джосайей по пятам. Я проводила взглядом старика, медленно бредущего к сараю, на поясе у него болтался мешочек с билтонгом. Мне доводилось видеть, как Джосайя делится этими полосками вяленого мяса со своим псом. Так что далеко тот не уйдет.

— Спит, наверное. Зоуи, детка, слезь с перил, а то свалишься.

— Он противный. Вот бы он пропал и больше никогда не вернулся, — пробурчала Элис.

Адам опустил газету, которую читал, и взглянул на нее. И, должно быть, заметил темные круги под глазами Элис одновременно со мной.

— Может быть, включать тебе на ночь вентилятор, солнышко? Вид у тебя невыспавшийся.

Элис возмущенно посмотрела на него.

— Это все ты. Не давал мне спать, подкрадывался и чем-то гремел.

— Я? — Адам отодвинул свой стул от стола. — Извини, Элли.

— И дышал у меня под дверью. Я слышала, как ты шепчешь.

— Прости. — Он поцеловал ее в макушку. — Запамятовал. Может, вставал попить — или блуждал во сне, как лунатик. — Он подмигнул Элис, но та отвернулась.