Учись тонуть - Джейн Шемилт

Рука на книге задрожала, вот-вот были готовы хлынуть слезы.

— Мне очень жаль, детка, я ведь знаю, как ты к нему привязалась. И мне он нравится. Пока мы не найдем кого-нибудь другого, я буду заменять его. Я слышала тебя вчера ночью, ты искала что-нибудь поесть?

Элис не ответила. Скучает ли она по Адаму?

— Мне тоже не нравится, что папы нет дома. Он с нетерпением ждет… — я спохватилась. Раннее возвращение Адама и поход должны были стать сюрпризом, — когда сможет вернуться домой и увидеть всех нас.

Элис по-прежнему молчала, у меня болела за нее душа. Она, конечно, забудет Саймона, хотя сейчас даже не подозревает об этом. И поход ей понравится. Я поцеловала ее в щеку. Пора было ехать, я уже опаздывала. Искать сандалии некогда, я сунула ступни в старые шлепанцы, валявшиеся у двери.

На дороге то и дело попадались лужи, я вела машину осторожно, ожидая, что увижу много поваленных деревьев, но в наших краях буря бушевала не так сильно, а может, все было еще впереди.

Так случилось, что этим утром мы принимали детей и старух, а на завтра был назначен день приема стариков и беременных женщин. Я любила такие дни. Мне нравилось смотреть, как скромно, но с достоинством держатся дети, как смело они стоят, выпятив грудь, и ждут, когда я их прослушаю. В числе прочих сегодня должен был появиться и Ибо. В обеденный перерыв я спросила о нем у Эстер. Та отправила свой недоеденный бутерброд обратно в коробку.

— Миссис Мунте уехала во Франсистаун и забрала Ибо с собой.

— А Барути?

Эстер покачала головой и встала, чтобы застелить кушетку свежим листом бумаги. Имя Барути словно повисло в воздухе.

Прием тянулся медленно: трое мужчин из одной семьи с отравлением вареной козлятиной, оставшейся после свадьбы, лишай, хронические боли в спине, авитаминоз. Эстер укатила на своем мотороллере. Приближалось время вечернего кормления Сэма. Я закрыла тяжелые железные двери и услышала щелчок замка. Солнце висело над самым горизонтом, шелковистые кисточки кукурузных початков на огородиках вокруг хижин за медпунктом золотились в свете заката. Я торопливо села в машину, но, когда повернула ключ зажигания, двигатель не заработал. Я повторила попытку. Фары загорались, бензина было достаточно. Под внимательными взглядами столпившихся вокруг детей я открыла капот. Вода есть, масло тоже. У Адама включилась голосовая почта. Снова разрядился телефон? Наверное, сейчас он уже выехал из отеля. Я попыталась позвонить домой, но ничего не вышло: видимо, кто-то сбросил трубку с рычажка.

Отыскав в сумке хлопковую панаму, я кивнула наблюдающим за мной детям и, размахивая руками, зашагала прочь по дороге. Это же приключение, твердила я себе. Это слово выбрал Адам, чтобы заманить меня сюда. Проходя мимо последней хижины на окраине деревни, я мысленно вернулась в ту минуту, когда впервые услышала от него о поездке в Африку. Вспомнила, как я забеспокоилась о своей работе, как разозлилась. Оглядываться в прошлое было все равно что вспоминать когда-то увиденную пьесу о женщине, чью историю я почти забыла.