Кресты у дороги - Джеффри Дивер

Сплетни…

— Единственный момент, который прослеживается во всех комментариях и наводит на мысль о правдивости слухов, — увлеченность Тревиса ролевыми играми. Ребята пишут, будто Тревис помешан на боях и смерти, особенно он любит кромсать жертвы мечами и ножами.

— Тревис живет синтетическим миром.

— Похоже на то.

Нажав «отбой», Дэнс прибавила звук на айфоне. Она слушала Бади Ассада, замечательного бразильского гитариста. Водить в наушниках незаконно, но слушать музыку через динамики полицейской рации — удовольствие сомнительное.

Дэнс нуждалась в мощной дозе музыкального успокоительного.

Азарт захватил ее, однако материнских инстинктов не пересилил. Дэнс всегда старалась соблюдать баланс между работой и семейной жизнью. Сейчас она поедет и заберет детей от матери, побудет с ними какое-то время и отвезет к отцу. Стюарт Дэнс как раз успеет вернуться со встречи. После агент Дэнс возвратится в офис и продолжит охоту за Тревисом Бригэмом.

Она ехала в служебном «форде», напоминающем помесь гоночного автомобиля и танка. Не то чтобы Дэнс выжимала из машины все возможное — водитель она средний. Хоть Дэнс и прошла специальные курсы по скоростному преследованию, представить себя летящей в машине по извилистым улочкам центральной Калифорнии не могла. Тут же вспомнилась статья из блога о трагедии девятого июня, о крестах у дороги, с которых все и началось.

У парковки перед больницей Дэнс заметила несколько машин дорожной полиции и два цивильных автомобиля. По рации вроде ничего о перестрелках не сообщали. Вылезая из машины, Дэнс заметила и перемены в рядах протестующих: демонстрантов прибавилось — десятка три набежало. Вдобавок появились две новые команды.

Новоприбывшие радостно, улыбаясь и скандируя, словно спортивные фанаты, размахивали плакатами и крестами. Они по очереди жали Фиску руку, пока рыжий компаньон преподобного молча оглядывал парковку.

А в следующий момент Дэнс замерла. Дыхание перехватило.

Через парадную дверь больницы вышли угрюмые Уэс и Мэгги в сопровождении афроамериканки в темно-синем костюме. Женщина вела детей к немаркированному седану.

Следующим вышел Роберт Харпер.

За ним — мать Дэнс, в наручниках. Ее вели два верзилы в полицейской форме.

Дэнс кинулась им наперерез.

— Мам! — Двенадцатилетний Уэс побежал к матери, увлекая за собой сестру.

— Стойте! Запрещаю! — закричала темнокожая женщина и попыталась перехватить детей.

Дэнс присела, обняв сына.

Парковку огласил строгий голос женщины в костюме:

— Мы забираем детей…

— Никого вы не забираете, — прорычала Дэнс и обратилась к детям: — Вы как? Все нормально?

— Бабулю арестовали! — разревелась Мэгги. Каштановая косица безжизненно повисла у нее через плечо.

— Я поговорю с этими дядями, — пообещала Дэнс, поднимаясь. — Вас не обидели, нет?

— Нет, — дрожащим голосом ответил Уэс, ростом почти не уступающий матери. — Они, эта тетя и полиция, пришли и сказали, что забирают нас, а куда — не знаю.

— Не отдавай нас, мамочка! — Мэгги крепко-крепко вцепилась в Дэнс.

— Никуда вас не заберут, — пообещала Дэнс. — Садитесь в мою машину.

Женщина в синем костюме произнесла низким голосом:

— Мэм, боюсь, вы… — Договорить она не успела, потому что Дэнс сунула ей под нос значок.

— Дети едут со мной.

Удостоверение агента КБР женщину не впечатлило.

— Я выполняю стандартную процедуру. Поймите, мы работаем на благо детей. Разберемся с ситуацией, и если выяснится…

— Дети едут со мной.

— Я работник социальной службы округа Монтерей. — Женщина показала собственное удостоверение.

Сейчас, наверное, следует договариваться полюбовно, однако Дэнс просто вынула из чехла на ремне наручники и плавным движением открыла их, будто клешни металлического краба.

— Послушайте-ка, я их мать. Мое удостоверение вы видели и личность детей установили. Теперь пойдите прочь, или я арестую вас в соответствии с разделом двести седьмым уголовного кодекса штата Калифорния.

Телерепортеры мгновенно, словно единый, похожий на ящерицу в предвкушении добычи организм, обратили внимание на Дэнс. Развернули камеры.

Женщина из социальной службы обернулась к Роберту Харперу. Тот хотел возразить Дэнс, однако перед объективами камер, видимо, решил: лучше не светиться, чем создать о себе дурное впечатление. Он лишь согласно кивнул.

Улыбнувшись Уэсу и Мэгги, Дэнс спрятала наручники в чехол и повела детей к машине.

— Все будет хорошо, не волнуйтесь. Мама разберется. — Она заперла дверь и быстрым шагом прошла мимо социального работника. Та смотрела на Дэнс спокойно, с вызовом.

Мать Дэнс тем временем усаживали на заднее сиденье патрульной машины.

— Родная моя! — воскликнула Иди Дэнс.

— Мам, это…

— С арестованными разговаривать запрещено, — перебил ее Харпер.

Дэнс вихрем развернулась к прокурору, который был одного с ней роста.

— Хватит игр. Что все это значит?

— Вашу мать везут в окружную тюрьму, позднее будет назначено слушание. Ваша мать арестована, права ей зачитаны. Объяснять что-либо вам я не обязан.

Камеры репортеров продолжали снимать происходящее, не упуская ни секунды драмы.

Иди Дэнс выкрикнула:

— Они говорят, что я убила Хуана Миллара!

— Прошу молчать, миссис Дэнс.

— Значит, оценка нагрузки, да?! — злобно проговорила Дэнс. — Придумали же прикрытие!

Харпер не ответил.

Зазвонил сотовый, и Дэнс отошла в сторонку, чтобы ответить.

— Да, пап?

— Кэти, я дома. Тут у нас полиция штата. Все перерыли. Миссис Кенсингтон, соседка, говорит, они забрали две коробки с вещами.

— Пап, маму арестовали…

— Что?!

— Ее обвиняют в убийстве Хуана Миллара.

— О, Кэти…

— Я отвезу детей к Мартин, потом встретимся с тобой в здании суда в Салинасе. Там назначат сумму залога.

— Да, конечно. Я… я просто не знаю, что делать, дорогая. — Голос отца надломился; Дэнс будто ножом по сердцу резанули. Так больно слышать беспомощность в голосе обычно невозмутимого Стюарта Дэнса.

— Разберемся, пап, — как можно уверенней пообещала Дэнс, чувствуя себя почти такой же беспомощной. — Давай, до связи.

Дэнс нажала «отбой».

— Мам, — позвала она, глядя на мрачное лицо Иди сквозь стекло. — Все образуется. Увидимся в суде.